Некромантика по контракту

И до такой степени рыжий, что походил на горящий костёр. В провинции таких до сих пор считали несчастьем для рода и прокля́той мастью. Если видели такого на улице, тут же осеняли себя знамением Пресветлой, плевали через плечо и переходили на другую сторону. Но я-то была воспитана в столице и, конечно, не верила в подобные предрассудки. Но знамение на всякий случай сотворила.

Рыжая шевелюра престранного незнакомца была убрана в хвост, огненные усы ярким пламенем полыхали на красном лице, разукрашенном россыпью ярких веснушек.

— Телеграмма от лорда Морроуза! — стягивая перчатки и ковыряясь в увесистой кожаной папке, подвешенной на ремне через плечо, неожиданно-высоким, мальчишеским голосом рявкнул рыжий гигант. — И дипломатическое из Льена. Ещё посылка была.

— Надеюсь, хотя бы дипломатическая почта доставлена без опоздания, — угрюмо буркнул некромант, требовательно протянув руку к бумагам.

— А вы, кто, простите? — мрачно насупился рыжий и резво отступил к двери.

Морроуз вздохнул и выразительно закатил глаза.

— Лорд Морроуз к вашим услугам, господин-неторопливая-почта. Так я могу, наконец, получить свою телеграмму и прочую корреспонденцию?

Однако, какое терпение! Он даже голоса не повысил на рыжего. Похоже, я — единственная, кто успешно и неоднократно выводит милорда из состояния душевного равновесия. И это меня сие достижение совершенно не радует.

— Да? — лицо почтальона стремительно приобрело оттенок заката.

Молча забрав из рук рыжего плотный конверт с королевской печатью и злосчастную телеграмму, некромант поднял вопросительно бровь и выразительно уставился на пламенеющего несчастного.

— Что? — выдавил из себя почтальон.

— Где посылка?

— А! Ещё раз простите, милорд! Но посылка осталась на почте.

В это мгновение мне стало жалко беднягу. И судя по выразительному взгляду дворецкого, он разделял мою жалость.

— Простите? — вот именно таким тоном прокля́тые некроманты все кладбища и поднимают.

Мне мучительно захотелось сбежать или провалиться сквозь землю. А рыжий ничего, даже в обморок не упал.

— А меня рассчитали, — он руками развёл, неуклюже роняя перчатку. Тут же поймал её на лету и подкупающе улыбнулся в усы. — Ещё вчера вечером. После того как я врезался на верховом мобиле в козу. Точнее, коза в меня врезалась, но это уже лирика.