Побег из Альтарьера

— Конечно, ему невдомёк, что кто-то в здравом уме и твёрдой памяти может приходить сюда и служить мишенью для Реиной язвительности.

Я хмыкнула в ответ, прошла в глубь каземата и позвала:

— Рея?

Тишина.

— Рея? Я принесла еду.

Тишина.

— Рея, мне нужна твоя помощь, — шёпотом проговорила я, и за дверью раздался шорох.

— Что случилось? — сильный и глубокий голос не изменился даже после года заточения. — Что сделал ублюдок на этот раз?

— Рея, у меня появился план. Ты знаешь, что моей неприкосновенности осталось лишь шесть недель? Я страшусь побега, но готова рискнуть, пока Синвер не усилил охрану.

— Поздно, магические контуры он поменял еще месяц назад, и я чувствую, что людей в замке тоже стало больше, — ответила Рея.

Я потрясённо замолчала.

— Откуда ты знаешь?..

— Я же всё-таки магесса, а этот ублюдок не отобрал у меня всю силу, просто запечатал её в этих мерзких кандалах. Изменения контура я всё ещё ощущаю, пусть и слабо.

— А ауры видишь?

— Да. Твоя уже сформировалась, если ты об этом.

Я разочарованно потёрла виски. Значит, никакой отсрочки не будет. А ведь есть девушки, у которых аура только годам к двадцати формируется, почему же мне опять не повезло? Ладно, нет смысла сокрушаться из-за того, что нельзя изменить.

— Рея, скажи, у Синвера есть могущественные враги?

Пауза. Мне показалось, или пленённая магесса задышала чаще?

— Насколько могущественные?

— Такие, которые могли бы его уничтожить и не побоялись бы этого сделать?

— Возможно, — тихо сказала Рея.

— Ты мне поможешь найти их?

За дверью хмыкнули. В маленькое окошко на уровне пояса я едва могла разглядеть лишь руки магессы, закованные в кандалы.

— Как ты собираешься выбираться отсюда? Когда ты вообще была за пределами замка последний раз?

— Одна — никогда. Но я должна попробовать, Рея. Думаю, если не приму условия Синвера, то сойду в могилу вслед за отцом. Я не верю в совпадения, не верю, что папа внезапно заболел сразу после отказа кузену, и не верю, что случайно умер ровно за год до моего совершеннолетия.

Все знают, что Альтарьеры носят годовой траур по родителям. Не верю, что это совпадение. Папа заболел, когда это понадобилось Синверу, и умер, когда это было ему удобно! — слёзы стояли в глазах, но я продолжала говорить: — Я буду следующей. И неважно, соглашусь я выйти за него замуж или нет. Я обязана попробовать нанести удар первой.

— Ты права, Амелия, болезнь твоего отца и истерики твоей матери — не случайности.