Мертвый сезон в раю

Прекрасное время… Тогда именно мама была строгим нравоучителем, а отец всегда выступал в защиту своей маленькой любимицы и пытался свести все в шутку. Увы, утренняя встреча с ним только еще раз напомнила: Эль больше не ребенок, и спрос с нее как со взрослой.

Вздохнув, Элинор подхватила с покрывала платье и, встряхнув его на вытянутых руках, пристроила на плечики, которые прицепила на неплотно закрытую дверцу шкафа. После чего вернулась и присела возле матери.

Леди Викандер немедленно обняла дочь за плечи, и Эль приятно окутал аромат ее любимых цветочных духов.

Все-таки не все потеряно, еще может быть как в детстве... Даже забавно, что, когда ночью целитель Кларенс пялился на ее коленки, она испытала некую гордость: мол, наконец-то ее не воспринимают как ребенка.

Увы, отец умеет вернуть с небес на землю.

Глава 4

— Расскажешь, что произошло ночью? — голос леди Викандер звучал мягко.

Эль поморщилась.

— Я влезла в работу гильдии.

И замолчала. Почему-то, когда азарт погони за злыднем истаял, а она смогла мыслить трезво, вся эта беготня по крышам теперь виделась в совсем ином свете.

— Прямо-таки влезла? — подтолкнула леди Викандер, видя, что иначе продолжения не последует.

— Угу. — Элинор уныло пожала плечом.

— Мы?

— Я, Говард, Диана, Шоппин и Лилли, — уточнила Эль, прикрыв глаза и окончательно пригревшись в материнских объятиях. — Дерек и Ни вызвали экипаж, а мы решили прогуляться. А там — шум, толпа, крики. Злыдень… — Элинор прервалась и, открыв глаза, приподняла голову, чтобы заглянуть матери в лицо. — Ты знаешь, кто такой злыдень?

— Знаю, — улыбнулась леди Викандер, ласково гладя дочь по плечу в длинном рукаве домашнего платья.

И Эль угнездилась обратно.

— В общем, злыдень. Он попал цветочным горшком прямо в голову черному магу из патруля и, пока белый напарник приводил того в чувства, кинулся наутек. А тут мы.

— Проходили мимо. — Элинор не видела, но даже не сомневалась, что в этот момент мама поджала губы.

— Проходили, — буркнула она. А потом не выдержала, выпуталась из рук матери и села ровно; вскинула подбородок.