Мертвый сезон в раю

— А ты испортил мое платье, — мрачно возразила Элинор, и брат озадаченно опустил взгляд на смятую синюю ткань у своих ног, стоящих на светлом покрывале прямо в ботинках.

— Ой, — сорвалось с его губ, а щеки пристыженно заалели.

— Эль, мы случайно, — пискнула Луиза, наконец разжав хватку и перестав прятаться за ее спиной. — Извини, а?

Элинор только отмахнулась и шагнула к кровати. К счастью, кажется, платье не пострадало (повезло, что брат в своих ботинках еще не был сегодня на улице), только измялось.

— А ну, прочь с моей кровати, — велела она уже негромко, но снова действенно: Кардина как ветром сдуло на пол. То-то же.

Эль расправила складки и, плюнув на настоятельные советы отца как можно меньше использовать магию в быту, накрыла особенно измятый участок подола ладонью. С платья сорвалось облачко пара, а его поверхность немедленно разгладилась.

— Вот бы и мне так, — завистливо протянул Кард, вытянув шею и разглядывая, что Эль только что сделала.

— Мечтай, неудачник! — брякнула в ответ на это быстро избавившаяся от несвойственного ей чувства вины Луиза, как и ее брат, не унаследовавшая от отца магического дара, и во второй раз за несколько минут показала Карду язык.

— Леди так не делают, — тут же набычился Кардин, воинственно сдвинув брови к переносице, и, сжав кулаки, пошел на сестру.

Элинор закатила глаза.

— А вот и не подеретесь.

Конечно не подерутся. Со всей своей врожденной вредностью, Кард же не идиот — за последний год Луиза обогнала его в росте больше чем на голову.

Поэтому брат не нашел ничего лучше, чем в один прыжок перемахнуть через кровать, теперь преграждающую ему путь к выходу, и бегом бросился к двери.

Сестренка с боевым кличем кинулась за ним.

В этот момент снова распахнулась дверь, и на пороге появилась мать. Не иначе как чудом эта бешеная парочка не впечаталась ни в саму дверь, ни в дверной косяк и, ловко пригнувшись, чтобы проскочить под рукой матери, все еще не успевшей отпустить ручку, понеслась дальше.

— Дурачье, — проворчала Эль и в очередной раз твердо решила: когда придет время ее материнства, она ни за что не будет рожать детей с такой разницей в возрасте.

То ли дело в семье ее подруги Дианы: все братья и сестры были рождены с разницей всего в два года, а потому прекрасно уживались и имели общие интересы. Элинор, в ее девятнадцать, сложно было найти что-то общее с десятилетней Луизой и восьмилетним Кардином.