Мертвый сезон в раю

Прежде Элинор носила брюки только при прогулках верхом. Подобную обувь — тоже. Но она же теперь сотрудник гильдии, хоть и в наказание, хоть и недобровольно, пусть и временно, но все же сотрудник. Поэтому долой юбки, каблуки, красивую укладку волос. Теперь она — гильдеец. А значит, брюки, заправленные в высокие сапоги, простая рубашка, черный безликий плащ и волосы, стянутые в тугую косу.

Мало того, с утра она даже стерла с ногтей цветное покрытие и подстригла их под самый корень. Никакой изнеженной аристократки, заботящейся о своей внешности, — новая жизнь так новая жизнь.

У разглядывающего ее лорда Викандера дернулся уголок губ, как если бы он хотел рассмеяться, но сдержался, чтобы не обидеть.

— Похвальное рвение, — произнес он нейтральное и жестом указал на стул для посетителей с обратной стороны своего стола. — Это же не все, я полагаю?

Теперь он смотрел ей строго в глаза. Все, тема одежды исчерпана и закрыта, он удивился преображению дочери, и только — ее выбор, ее решение. Что же касается того, что она заявилась в его кабинет без приглашения не просто для того, чтобы показать новый наряд, он не ошибся.

Элинор выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, и, чеканя шаг, направилась к предложенному месту. Опустилась на сиденье — идеально прямая спина, руки, сложенные на коленях, приподнятый подбородок.

Лорд Викандер заинтересованно изогнул бровь, но от комментариев воздержался — ждал.

Эль прочистила горло.

— Я полностью согласна с тобой, что должна расплатиться с городом и поэтому работать, а не отдыхать на каникулах…

— Та-а-ак, — протянул отец, едва заметно поморщившись — уже догадался, что ее последующие слова ему не понравятся.

— …но я прошу тебя отправить меня на отработку куда-нибудь подальше от столицы. Север…

Лицо отца мгновенно закаменело.

— Нет, — отрезал он тихо, но так, что у нее не возникло и мысли поспорить.

Элинор качнула головой.

— Все равно куда: север, юг, запад, восток — подальше. Не в часе и не в дне пути от дома.

Губы лорда Викандера сжались в прямую линию, а взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Эль.

— Из-за Линдена? — наконец его губы разомкнулись, а вот взгляд так и не прекратил прожигать в ней дыру.

Она ненавидела эти глаза, темно-синие, точно такие же, как у нее. Вернее, любила, конечно же. Элинор обожала отца. Особенно когда их интересы не пересекались. Но этот взгляд… Пронизывающий, прожигающий насквозь и, казалось, проникающий в самую душу.

— Из-за меня, — твердо ответила она.