Хозяйка дома в Гиблых Пределах

За всё нужно было платить сразу, со сбора ресурсов, которые и сдавал каждый.

И как здесь не соблазниться и не оставить свободных денег на дополнительные удобства? Вон он секрет, почему те же семьи, особенно если ребёнок был не один, дольше расплачивались за долги.

А ещё мы прошли мимо дома, в котором поселились белобраслетчики. И он отличался от нашего в лучшую сторону.

Старший обратил наше внимание на него, наставляя на усердную работу:

— Видите этот дом? В нём любой, кто отработает полгода, выполняя норму и превышая её, а также зарекомендует себя хорошо, сможет поселиться.

А стоял дом полупустым, потому что должников приезжало мало, а дома поставили. Больше сюда, в Гиблые, отправляли как раз ссыльных.

Уставшие, мы вернулись в наш барак, а здесь и ужин пора было готовить, так что вместо отдыха отправились мы с Трикси помогать нашей старшей поварихе.

Вот только пришедшая с другой группой моя ближайшая соседка, Говорливая Мадлен, как-то неласково посматривала в нашу с Трикси сторону. Но я быстро забыла о ней, ведь Лара не будет терпеть на кухне лентяек.

Утром, после завтрака, мы слушали пришедшую женщину, которая объясняла, как и что надевать из нового комплекта, да как нужно собирать рюкзак для похода.

И здесь я поняла, зачем мы готовили все те булочки, резали куски сыра, раскладывали в мешочки. Ещё и смесью орехов и сухофруктов набивали совсем маленькие мешочки. А ещё мы набрали во все термосы взвар, приготовленный Ларой. Здесь, кстати, термосы были только металлические, с пробковой крышкой, сверху также закрывающиеся металлической, служившей кружкой. Эти вот продуктовые наборы и брал каждый, тренируясь правильно собираться.

В комнате стояло такое столпотворение, ведь не все сразу могли сообразить, что да к чему. Тогда и подошла ко мне Мадлен. Встала близко и тихо так прошипела:

— Слышь… Рада, да? — Я кивнула, ожидая продолжения. — Тут дело такое. Я ведь с сестрёнкой приехала сюда, вон она стоит. Она малая ещё, некому, кроме меня, о ней позаботиться. Старшую по комнате, Мару, просила ей работу полегче выделить. Да только та, что осталась, для Марыськи тяжёлая.