Хозяйка дома в Гиблых Пределах

А ещё же наследство было у этой уважаемой Лави. Говорят, небольшое, двести солов. Но! — простёр он палец вверх, — Ведь на такие деньги можно было хозяйство улучшить, скотинку купить. Они и купили, да дом отремонтировали. Говорят, ещё надел взяли недалеко от города. Вот и осталось совсем немного в банке городском. Да только Стормы всё подчистую забрали, всё мать его, Морина этого, расстаралась. Визгу от неё было на суде! Так жинка и сказала, ведь мать этого Морина полгорода знает. Склочница Тара Сторм, так и зовут.

Ух и гнилая баба, говорят.

Доктор на это хмуро ответил:

— Ты мне сплетни тут не пересказывай. За неделю устроили такой бардак. Что-то здесь не сходится… Все бумаги по этой уважаемой Лави мне принеси, они же у доктора Морна? Вот и бери всё по её делу, и мне неси. Определи её к остальным, ближе к камину положи, вон она вся холодная. А то помрёт она с концами, сил у неё совсем нет, да и тощая какая. Покорми, я проверю, как с бумагами разберусь. Ну, надо же, только приехал, а они мне такую свинью подложить хотят.

Смотри у меня, а то всех надбавки лишу. Всё, дальше в обход иду без тебя, а ты выполняй, да не ленись. Как сделаешь, придёшь отчитаться.

И вот мы остались с этим Роем одни. Сначала охранник не хотел оставлять нас одних, да только тот важный человек, доктор, перед уходом обсмеял его, показывая, как мне помогает встать Рой, а у меня и сил-то совсем не было.

Ну и тело мне досталось, и в чём душа держится? Измождённая, тощая, сил совсем нет.

Ещё и тело ломит, видимо, от холода, и слабость просто сумасшедшая. Но ничего, дошли потихоньку.

Рой помог лечь на деревянную койку с колючей периной, накрытую грубоватой тканью вместо простыни, больше похожей на мешковину или на плохо отделанный лён. Зато одеяло дал войлочное, тёплое, хотя и грубоватое, и попахивало от него немного. Ну, и ладно, от меня тоже не розами пахло. Что уж тут привередничать.

Камин грел хорошо, было тепло. В комнате находились и другие поселенцы, видимо, это и был та самая тюремная больница.

В коридоре дежурил стражник, периодически проходивший по нему и осматривающий нашу комнату, которая запиралась на решётку. Со своего лежака я видела, как он проходит мимо примерно раз в десять минут.

Другие больные были мужчинами, но никто не смотрел на меня, не пытался поговорить. Четверо вообще были без сознания, или спали, а двое тихо разговаривали. Говор был простым, таким деревенским, что ли.