С мейсе Райкконен что-то не так

– Просто о титуле немножко умолчала. И имя у меня самое настоящее. Уна – это сокращённое от Ра́уна. А Райкконен – девичья фамилия матери, она в полном родовом имени тоже записана, но на официальных приёмах не принято всю простыню зачитывать...

– Ещё и тоже Эрика, – поганец придвинулся ещё ближе, задевая губами мой висок и щёку. – Это точно судьба, детка.

От моего возмущения почти ничего не осталось: слишком горячим было его дыхание, шёпот чересчур волнующим, а руки, бесстыдно огладившие грудь, – знающими своё дело…

– Уверена, что не обманула? Подумай ещё раз, – поддразнил он меня, еле касаясь губами уголка рта.

– Я, помнится, обещал тебя наказать, если поймаю на лжи. Но если не обманула, то тогда, конечно, никаких последствий не будет…

– Ну… Разве что самую малость, – согласилась я, подставляя свои губы под горячее и такое сладкое наказание.

Самая малость и вышла – поцелуй оборвался, едва успев начаться. Я разочарованно подалась вперёд, а в глазах Эрика мелькнуло коварное довольство.

Вот поганец! Так это наказанием и было – чтобы сама подтвердила, что хотела этого поцелуя?

– Ладно, авантюристка, признавайся, – улыбнулся Эрик. – Выскочила в юности за престарелого графа? А то, судя по манерам, ты явно не в среде аристократов воспитывалась…

– Ты меня сейчас грубиянкой назвал? – холодно осведомилась я, отстранившись. – Как того заслуживаешь, так и разговариваю. И, хоть и не твоё дело, но нет, замужем я не была.

– Поцелуй заслужил ведь, – довольно подмигнул он.

– Так что хоть матом крой, колючка, а всё равно нравишься. Хорошо, если не через брак, то купила титул у разорившейся семьи по дешёвке? Или как ещё ты могла стать Стефен-Дари?

– Всё тебе расскажи, – буркнула я. – А кто тут авантюрист и лгун – ещё выяснить надо. Видишь ли… Я очень долго искала на карте твою деревеньку Старгородицу. Пока добрый дяденька архивариус не подсказал, что это старое название совсем другого городка. Крохотного такого… Этернаполиса.

Нашей столицы.

– Ой, правда? Она теперь так называется? – наивно захлопал глазами поганец. – Как время летит…

– А переименовали её семьсот лет назад.

– Всегда любил старину, – встрепенулся он. – Древние названия, антиквариат, немолодые тётеньки вроде тебя… Но не соврал же. Чего придираешься? Так как ты стала графиней, Уна?

– Родилась ею, – мрачно ответила я. – Всё, доволен? Это чистая правда.

С него вдруг слетела вся насмешливость.