С мейсе Райкконен что-то не так

Здравый смысл ещё где-то очень далеко вопил, что надо бежать как можно скорее, а одурманенное обманчивой страстью сердце уже радостно ухнуло – он тоже меня любит! Иначе не задышал бы так тяжело, не налился бы многообещающей зеленью взгляд, не затопорщились так откровенно штаны…

– Детка, – хриплым голосом обратился он, заставляя меня трепетно содрогнуться от этого чарующего тембра. – Слушай, а что ты делаешь завт… сейчас?

Я не могла отвести глаз от этих манящих губ; только они, казалось, и способны были утолить мою жажду.

Когда между зубами мелькнул кончик влажного языка, я сдавленно застонала и потянулась к шнуровке платья. И у него, хозяина моего сердца, повелителя моих ночей – да что только ночей: отныне я принадлежу ему навеки, а он мне! – тоже участилось дыхание, а из груди вырвался глухой рык.

– Возьми меня, – только и успела я умоляюще прошептать, прежде чем он смял мой рот горячими губами, а настойчивый упругий язык зашарил внутри.

От нетерпения в пылу обуявшей страсти затрещала одежда на обоих; я со своими юбками справилась быстрее, а потому сама повалила его на землю, оседлав.

Выражаться связно я уже не могла, только междометиями.

Закончили мы одновременно, и я упала на его грудь, задыхаясь. Он тоже шумно и тяжело дышал, но я уже расслышала характерный шорох побегов пассифлоры и наваждение мгновенно спало.

Отрезвление ударило обухом по голове.

– Идиот! – рявкнула я, отвешивая поганцу оплеуху и одновременно спрыгивая с него.

– Ещё быстрее не мог?!..

– Детка, извини, у меня просто давно никого не было, – глупо ухмыляясь, ответил этот кретин. – Но дай мне минут десять и я тебе покажу, на что действительно способен…

И ведь продолжал расслабленно лежать, беспечно закинув руки за голову! Ну и поделом ему тогда.

– Так что, повторим? – масляно подмигнул он и поиграл бровью, а в подтверждение его намерений у него внизу снова дёрнулось. – Что это, кстати, вообще было?

– Потрахушка обыкновенная! – взъярилась я.

– Фу, как грубо, – поморщился он. – Нет, это вполне определённо была дьявольская страсть и вспыхнувшая с первого взгляда любовь…

– Passio vulgaris e subita, hic et nunc! – метнула я на дебила гневный взгляд. – Любовь внезапная, которая здесь и сейчас! Пассифлора неразборчивая, она же потрахушка обыкновенная, он же страстоцвет неуместный. Растунция! Вообще, что ли, не видел, во что головой своей кучерявой воткнулся?!..