Хозяйка Седых холмов

Отсутствие моста под копытами её, похоже, совершенно не смущало.

– Это... как так? – прохрипел Яр, не веря глазам.

Блаженноватая чудачка пожала плечами в обычной своей манере.

– Магия, – сказала она. – Лошадка никому зла не желает, и потому для неё обрыв не страшен. Она его даже не видит – для неё это такой же луг.

Ледорез хмуро наблюдал за Каурой. Вот же...

– Убедился, что не вру? – улыбнулась девчонка. – Ну, давай, пошли уже. Кушать очень хочется!

Выразительно похлопав себя по животу, она дохромала до трещины и обернулась.

– Ну? Идёшь?

Яромир опустил глаза. Тяжело выдохнул.

– Я... не...

Он не договорил. Слова застряли в горле. Как оказалось, к лучшему.

– Ты боишься высоты? – она вернулась к нему, опустилась рядом и заглянула в лицо. – В самом деле, боишься?

Яр не ответил. Пусть думает, как думает. Чудачка...

– Хочешь, я буду держать тебя за руку?

– Это не поможет, – буркнул он, нашарил и запулил во тьму расщелины ещё один камень. – Нужны другие варианты.

– Других нет, – сокрушённо мотнула головой чудачка и замолчала.

– Говори.

Объяснять блаженная не умела. Из бурного потока бессвязных излияний Яромир вычленил только три слова: "лошадь", "перевезёт" и "безопасно".

Каурая, дескать, создание безгрешное, ибо лошадь. А лошади они, как водится, дурного замышлять не умеют. А ежели кого и покусают, то без умысла, а чисто от звериной природы. А потому под ней чародейская переправа исчезнуть не может, а значит.

– До бедняжки до сих пор не дошло, зачем ты здесь, – Марий уселся на стылую землю. – Ксендзы говорят, блаженные – не от нашего мира, а потому не видят в людях зла. Похоже, у нас как раз такой случай.

Яромир бросил на друга короткий взгляд. Да, похоже на то.

– Всё получится! – уверяла чудачка, сверкая глазами. – Непременно получится!

Ох, ты ж, погань!

Ледорез неохотно поднялся, отряхнулся и с угрюмым видом взгромоздился в седло.

– Пойдём, лошадка. – Кобыла шевельнула ухом, жевнула грызло, но с места не двинулась. – Ну, пойдём. Пожалуйста.

"Ну и чудна!" – подумал Яр и, прищёлкнув языком, легонько дал животине шенкеля.

Блаженная, странная, чудная, не от мира сего... Однако смелости ей не занимать.

Твёрдо и уверенно ступила девчонка в пустоту над ущельем. Пустота удержала её, и чудачка продвинулась дальше, ведя следом безропотную Каурую.