Переполох в академии Граней. Это кто ещё попал!

Из элементов украшения у всей группы прибывших «Клинков» в наличии ярко-жёлтые плащи, которые у некоторых бойцов уже испачканы в саже и порваны.

М-да, летели по-парадному, а попали в битву.

То, что стоящие перед нами бойцы из модуляторов, я понимаю по их пиримам, которые как раз и проецируют этот огромный купол.

— Когда-нибудь и я освою «Блокаду», — мечтательно вздыхает Кери и широко мне улыбается. — Вот увидишь, я буду лучшим модулятором, что когда-либо выпускался из стен нашей академии.

— Не сомневаюсь. — стоящий рядом Арчи приобнимает её за плечо, а подруга учтиво ему кивает.

Не отстраняется, но и не одаривает благодарной улыбкой.

И мне становится жаль нашего «водяного». Приоритеты Кери мне ясны, и я даже не осуждаю их: все хотят пристроить свою попку так, чтобы было сухо и комфортно. Но тогда надо поступить по совести и дать понять Арчи, что шансов у него никаких. А так — это тягание бычка на верёвке: вроде и молока с него взять, но и бросить жалко.

Хмыкаю и сталкиваюсь взглядами с Риком. Он пристально наблюдает за мной и стоящими позади меня Фло с Когтем.

Нервно улыбаюсь ему и отвожу глаза, малодушно убеждая себя, что таким образом сразу спрячусь от нашего слишком дотошного командира.

В желании рассмотреть остальных представителей «Клинков», я вытягиваю шею и невольно касаюсь носом еле светящейся преграды. По ней тут же волной расходится радужное свечение, и на мне сходятся сразу несколько пар глаз. Не только модуляторов, но и близстоящих людей.

— Это что, командирский спектр? — доносятся до меня изумлённые шепотки, а у меня сердце в пятки проваливается.

«В смысле командирский?!» — пролетает в голове на бешеной скорости и тут же до меня доходит. Чёрт, я же универсал! А эта хреновина, помимо сдерживающих функций, ещё, похоже, считывает назначение пиримов.

— Да это мы одновременно коснулись, — успокаивает окружающих Рик и продвигается ко мне. — Дэри Хиларике у нас под стать своей лисе — крайне любопытная особа.

Вокруг раздаются понимающие смешки, а я, обмирая, смотрю на Дейрика.

— Ничего не хочешь объяснить? — вкрадчиво интересуется он, вставая позади меня.

Кладёт руки мне на плечи и сжимает их, вроде как журя. Ай-ай, плохой «луч», ай-ай, нельзя совать нос, куда не просят. Но ладони потеют не от страха — от совсем другого чувства. Меня всю окатывает жаром, отчего и на лбу выступает испарина, а щёки горят.