Переполох в академии Граней. Это кто ещё попал!

Не понимаю почему, но это сорвалось с моих губ так естественно, будто я всегда говорила Верндари только правду. Дейрик слегка хмурится, но, махнув головой, словно отвергая какие-то сомнения, проговаривает:

— А даже если и сделала, мы всё уладим. Звезда — это семья, хоть и временная. А в семье все друг за друга горой. Так ведь?

Я рвано киваю, а Рик берёт меня за руку и тянет из кустов. Дальше, пригнувшись, перебежками добираемся до следующих зарослей. К дому мы так и передвигаемся: от куста к кусту, пряча громилу Хуча за особо высокими деревьями.

Весь наш замысловатый по своему маршруту путь я анализирую свою реакцию на слова Рика. Мне, Эле, такое понятие семьи близко. Но в голове снова появляется фантом от чувств Дэль. Её эти слова ранят! И сердце Дэль сжимается от боли, которую чувствую уже я. У неё не было такой семьи! Это доходит до меня отчётливо и приносит волну жалости к бедняжке.

— Рик, — зову я командира.

Мы всё так же идём за руку, но я не делаю попыток вырваться. Во-первых, в потёмках так безопаснее.

— А? — отзывается Верндари, вглядываясь в дорожку перед нами.

— А как бы мне родителей вызвать? Может, память на родные лица среагирует. Я не хочу быть воровкой.

Конечно, мотив у меня совершенно другой. Хочу припереть к стенке тех, кто довёл своего ребёнка до мысли совершить опасный ритуал, который мог и вовсе её жизни лишить.

— Да это не поможет, — скороговоркой произносит Дейрик и дёргает вперёд.

Одновременно машет остальным, чтобы двигались по другую сторону от тропы.

— С мачехой и сестрой ты близка так же, как льды Когтистого моря и коралловые рифы Осколков. Отец хоть и любит тебя, но свои эксперименты не бросит. Дэль, мне жаль, но тут тебе помочь можем только мы и ты сама.

Он замолкает, а я перевариваю очередную порцию ликбеза о семейных традициях Хиларике.

— Мы давно знакомы? — наконец задаю я правильный вопрос.

— С детства, — тихо бросает Рик.

Мы как раз приходим к ограде вокруг «звёздных» домов. Дейрик тут же отпускает мою руку и, кажется, даже выдыхает. Из чего я делаю вывод, что он не хотел бы продолжать разговор о связях наших семей.

До нашего жилья мы идём, уже особо не скрываясь. Но всё так же молча. В гулкой ночной тишине даже шорох от наших шагов разносится на несколько метров вперёд.

Я всматриваюсь в лица товарищей, ища в них признаки неприятия.