Перебежчик

Сердце младшего лейтенанта, столь необдуманно выбравшего свою судьбу, по инерции стукнуло еще несколько раз и остановилось.

В тот же миг Томас выхватил пистолет из кобуры, расстегнутой загодя, и выстрелил сначала в одного патрульного, затем в другого, который все же успел кинуться в сторону. Красноармеец, раненный в плечо, упал, затем быстро поднялся, зажал ладонью кровоточащее плечо и побежал, пригибаясь, по проселку в сторону густого перелеска.

– Добей его! – приказал Томас.

Уно Калдма кивнул, неторопливо прицелился и нажал на спусковой крючок.

Раздалась короткая очередь. Раненый дернулся так, словно получил сильный удар в спину, несколько мгновений постоял, будто припоминая что-то важное, а затем рухнул лицом в дорожную грязь.

– Бегом в лес! Куда-нибудь поглубже! – приказал Томас. – Нас уже услышали! Отсидимся пока там, будем выдвигаться, когда поутихнет.

Разведчики до самой полуночи прятались на болотах, а потом пошли в сторону линии разделения своих и чужих.

Коридор перехода через фронт оказался чист. Под прикрытием темноты они быстро миновали ничейную полосу и, уже не скрываясь, пошли к передовой финнов.

Там их уже ждали, спросили условленный пароль.

– Петергоф, – ответил Томас.

Это был оперативный псевдоним начальника «Абверкоманды-104» подполковника Гемприха.

Финские солдаты провели немецких разведчиков в землянку, где их встретил заместитель начальника команды обер-лейтенант Людвиг Эбере, которого среди своих звали Херст.

Он поздравил своих людей с возвращением.

– Спасибо, – ответил за всех Томас и наконец-то позволил себе расслабиться.

Тот же обер-лейтенант Херст по прибытии разведчиков в Псков учинил всем троим скрупулезную проверку. Он занимался этим вместе с капитаном Мартинкусом Клеменсасом, который отвечал в «Абвергруппе-104» за индивидуальную подготовку агентов. К этому делу часто подключался и зондерфюрер Вольдемар Лангис. В Пскове и в разведпункте, расположенном в Изборске, его знали под псевдонимом Ланге.

Агентов, вернувшихся из-за линии фронта, всегда проверяли на предмет связи с советской контрразведкой, причем с особой тщательностью, поскольку боялись перевербовки. Этот процесс назывался карантином. Он нередко продолжался по несколько недель, пока сведения, полученные от самого агента, проверялись по другим источникам.

Особенно изощрен был на всякого рода уловки зондерфюрер Ланге.