Шесть соток волшебства

Отступив за край размытого бережка, Инга встала напротив лунной дорожки.

— Как вода чиста, так и помыслы мои чисты, — произнесла она ритуальную фразу. — Я не хочу ничего плохого — просто нужно поговорить.

Несколько минут стояла глубокая тишина, потом вода в камышах едва слышно плеснула, пошла мелкой рябью и лизнула волнами берег. Из темной глубины озера поднялось бледное, трогательно-беспомощное то ли детское, то ли девичье личико, сверкнуло огромными лунами глаз, вслед за ним еще одно, и еще. Три водяницы пристально смотрели на Ингу, и молочно-белые волосы плыли вокруг них невесомыми облаками.

Глава 17 Лучшее решение проблемы — хорошее вино

Тишина длилась, и длилась, и длилась. Водяницы молча таращились на людей, поводя в темной воде бледными тонкими ручками. Эти ручки казались совершенно бессильными, по-детски слабыми, но Инга знала: если водяница захочет, обнимет так, что ломом не расцепить. И утащит на дно с неумолимостью гранитной глыбы.

— Тебе это нравится? — нарушила наконец молчание одна из водяниц.

Инга недоуменно обернулась, и водяница, отвечая на невысказанный вопрос, указала костяной белизны пальчиком в Славика.

— Нравится, — искренне ответила Инга. — И нет, не боюсь.

— Вот как? Люди очень странные.

— У всех свои причуды, — пожала плечами Инга. Озерные водяницы, в отличие от морских, по каким-то загадочным причинам на дух не переносили мужчин. Особенно молодых. Особенно бесцеремонных, шумных и нетрезвых.

Хотя в последнем случае Инга, пожалуй, разделяла мнение водяниц.

— О чем ты хотела поговорить? — нежно прозвенела все та же водяница. Она говорила, почти не разжимая губ, и время от времени погружалась под воду, но голос продолжал звучать — такой же певучий и чистый.

— Человеческий дом с той стороны, — махнула рукой Инга. — Вы приходили туда ночью и забрали воду. Почему?

— Потому что они заслужили, — ответила водяница, и ее спутницы синхронно кивнули головами. Белые плети волос в воде сонно колыхнулись.

— Чем именно? Хозяйка этого дома обидела вас?

— Не она, — нахмурила светлые бровки водяница. — Он.

Ну да. Конечно. По мнению водяниц, всегда виноват мужчина.

— И чем же он вас обидел?

— Моет в озере всякое. Большое, грязное, воняет. И вода после него долго нечистая, — объяснила разговорчивая водяница и остановилась, погрузившись в задумчивость. — Оно… ну… такое, — водяница очертила в воздухе неправильной формы прямоугольник.