Антикварная лавка с секретом

Но в том случае моего мнения не спросили, – процедила я, еле сдерживая раздражение.

– Кто мог подумать, что с лавкой все так получится, – перешел он к делу.

– Не понимаю, о чем вы.

– Петер редкий дурак. Упустить столь ценную невесту. Но мы не верили Агриппине. Считали, она чокнулась.

– Она у вас и правда со странностями.

– Где она?

– Понятия не имею.

Порфир согнул руку в локте, предлагая мне опереться на нее. Я не стала возражать и мы медленно, прогулочным шагом отправились по тропинке.

– Хочу показать тебе развалины старого храма Красного Скорпиона.

­– Если что, вдарим ему песчаной магией прямо в морду, – с энтузиазмом промурлыкал Оливер.

Я довольно ухмыльнулась. Значит, Ноэль приставил ко мне пушистика для защиты. Очень мило.

Старая полуразрушенная ротонда возвышалась в гуще художественно переплетенных зарослей. Мне подумалось, что тут точно поработал какой-нибудь маг. Ну не могли настоящие растения быть такими... такими киношными.

– Король приказал стащить сюда все старье, оставшееся от Скопионов, – сообщил мне Галар.

– Может быть, ты даже почуешь здесь что-нибудь интересное? Из реликвий Фогеза, а?

Понятно. Неужели старший Порфир тоже связан с этими Бронзовыми островами?

– Пети не будет на турнире? – поинтересовалась я, осторожно переступая через давным-давно рассыпавшийся порог. Сзади слышались приглушенные шажки Вики.

– Петер в немилости. За длинный язык и дурость.

– Его положение так серьезно? – бросила я, останавливаясь в центре ротонды и постепенно привыкая к царившему тут полумраку.

Через узкие высокие окна свет проникал тонкими золотыми лучиками, освещавшими лишь отдельные участки каменной кладки и пола.

– Он не арестован только потому, что... – Галар запнулся. – Впрочем, это не важно. Но он утверждает, что ваша с ним нить все еще не оборвана. Как такое могло случиться? Ведь в мужьях у тебя сам Скорпион. Хранишь верность Петеньке?

Галар осклабился и с любопытством оглядел меня. Неприятно так, будто ощупывая.

Привыкнув к темноте, я обошла стены, покрытые пыльными холстами и гобеленами.

В нишах белели мраморные бюсты, некоторые сильно поврежденные. И тут меня ждал сюрприз. С одного из портретов на меня смотрела Ромина, сущность лавки.

Но одета она была не в воздушное платье, как на картине в столовой, а в рыцарский доспех. На руке ее красовалась перчатка, с искусным чеканным узором и острыми шипами. Та самая антикварная перчатка. На согнутом локте Ромины лежал шлем с оперением.