Антикварная лавка с секретом

– Агриппина Николаевна, я с огромным интересом жду правду, – это были все слова, какие у меня нашлись для нее.

Многое я уже знала из дневника. О Ромине, о том, как бывшие ее слуги быстро смекнули, что за дар им достался и начали дело. И даже сумели привлечь внимание тогдашнего короля.

Но вот мира между компаньонами не было. И даже после смерти Самайи, они продолжали враждовать.

Затем передали дар детям. Но печать проявилась только у Лайана Бенжамена.

– Именно тогда произошел целый ряд трагических событий.

На горизонте замаячил Мануэль Фогез.

– Он отнял дар у вашей семьи?

– Отнял дар у дочери Абрила. Охмурил, обдурил... и склонил отдать ему силу охотника. Но просчитался. У нее не было печати.

– Он преследовал Лайана? Из-за него тот бежал?

Рассказ давался Агриппине с трудом. Она помолчала, набираясь сил, и только потом снова заговорила:

– Нет. После того как дочь Абрила осталась без дара... она стала странной, заторможенной, много болела и не выходила из дому. А других детей у него не было.

Только маленький внук – мой отец. И вышло так, что вести торговлю продолжили Бенжамены, а точнее Лайан, очень сильный охотник. Он даже пришел к королю, совершенно ненормальному Гуго Кровавому, и подарил тому кинжал.

Ууу, наш кинжал. И сколько же этих Гуго – статных, кровавых, десятых и прочих?

– Гуго проникся. Тогда воспоминания о сокровищах Фогеза и о пятисотлетней войне были свежи. Он поручил Лайану найти все, что получится. Особенно его интересовали смертельно опасные артефакты.

Лайан нашел скипетр, насылающий безумие.

– Ну Кровавому только скипетра не хватало, – пробурчала я, а Ноэль провел рукой по лицу. Видимо, тоже представил весь масштаб... перспективы.

– Вот и Лайан так посчитал по здравом размышлении, – согласилась Агриппина. – И куда-то спрятал скипетр. Королю же отдал подделку. Абрил Брасс узнал об этом случайно, подслушал ссору отца с сыном. Случился неприличный скандал. Гектур схватился за сердце и помер. А Лайан скрылся вместе со всей семьей, так как испугался разоблачения.

Гуго звался Кровавым вовсе не за красивые глаза.

Ну кто бы сомневался.

– И все? Лайан бежал и больше вы не встречались ни с кем из моей семьи?

Агриппина поморщилась.

– После его бегства дела пошли скверно. Лавка, оставшись без охотников, обвинила во всем нас. Видишь ли, Ромина потеряла память, но программа велела ей – нужно собирать артефакты. А сын Гектура забрал печать. Все потомки Абрила оказались бездарными. И мой отец, и я.