Антикварная лавка с секретом

– По-хорошему было бы неплохо остаться у старухи в избе – покуковать и перенять знания, но у нас быстрая инициация, – говорил Оливер, пока мы неслись через дремучий лес.

– Это такая шутка, котик?

– Ага. В сумраке сбываются мечты и кошмары.

– У меня, скорее, кошмар.

– Скорее, твое внутреннее желание овладеть ведьмовской силой.

– Вранье!

Искры от факела стали ярче, перекинувшись на деревья. И вроде, как можно устроить пожар в таком заснеженном лесу? Но мы устроили.

Через пару минут горело все вокруг, а мы с Оливером неслись уже сквозь пламя.

– И кто это переживал, что холодно? – радостно кричал кот.

Мы выбежали из стены пламени снова в черно-белый мир пустыни, где нас ждал Ноэль. Факела в моих руках не было – вместо него я держала шипастую перчатку.

Я кинулась к Ноэлю и с разбегу вскочила на него, обхватив руками и ногами.

Еще через несколько секунд мы оказались в спальне, прямо посреди постели.

Я отбросила перчатку и с новой силой вцепилась в Ноэля, навалившись на него всем телом. Плечи затряслись в запоздалой истерике, и я наконец-то разрыдалась.

– Тихо, тихо, – Ноэль гладил меня по голове. – Все будет хорошо. Но кто же, демоны подери, были твои предки?

– Ты видел, я добыла перчатку? Видимо, Ромина спрятала ее в сумраке, – всхлипнула я. – Сейчас можно не беспокоиться из-за аванса короля.

– Кто о чем, а Линора об авансах, – усмехнулся Ноэль, прижимая меня крепче.

– Не хочу вам мешать, голубки мои сладкие, – вмешался мурлыкающий голос. – Но там гоблин запер в подвале Петера.

Петер у нас в подвале? – вяло подумала я, и тут же о нем забыла.

Как человек совершенно обычный, я и представить не могла, что вслед за крутыми спецэффектами следует откат. Особенно с непривычки.

Выплакавшись и наобнимавшись, я превратилась в сдувшийся воздушный шарик.

– Надо принять ванну, – сказал Ноэль, и живо спрыгнул с кровати, скидывая с себя плащ и камзол.

Затем подошел ко мне, и аккуратно приподняв, взял на руки.

– Стоять сможешь?

– Если ты прислонишь меня к стеночке, то постою.

Ноэль все понял буквально и правда прислонил к стене, после чего начал снимать с меня одежду. Я безвольно поднимала и опускала руки. Все-таки приятно, когда о тебе заботятся.

Лицо у него при этом было сосредоточенное, губы поджаты.

– Ты сердишься на меня? Мне очень жаль, что я подвергла людей риску. И неосторожно вышла из дома, и устроила представление.

– Ничего, – глухо ответил он, присев на корточки и стягивая с меня подвязки.