Антикварная лавка с секретом

– Кострул всегда может развестись с неугодной женой, и никакая нить его не удержит.

Вот же я вляпалась!

Но устоять перед соблазном не могла. Мне страстно хотелось быть с Ноэлем.

И собственные так неожиданно открывшиеся силы внушали надежду. Мы с дражайшим супругом теперь на равных.

Жена тоже всегда сможет развестись с неугодным мужем, – мстительно подумала я.

Глава 39

Если совсем уж честно, слепящая роскошь дворца, толпы льстивых придворных и общий пафос происходящего начинали утомлять и вызывать мигрень.

В любом случае необходимо было освежиться. Лакей проводил меня в ближайший будуар, где стоял умывальник с чистой водой. Я смочила край полотенца и аккуратно провела по коже, чтобы не нарушить легкий макияж.

Скрипнула дверь, и на пороге возник Венир Ассул.

– Вам не хватило танцев? – спросила я, резко повернув к нему голову.

– Если что, уложим его одной правой, – пробурчал Оливер. – Без амулетов он ничто. Странного посла прислали Острова.

– Не ожидал застать вас тут, леди, – насмешливо проговорил он. – Ходите везде одна, без супруга. Рыцарь ди Коралл так равнодушен к вам? Говорят, он даже не потрудился консуммировать брак?

– Люди многое говорят, не всему следует верить, посол.

В следующий миг Венир Ассул кинулся ко мне, и схватив за талию, приподнял над полом.

– А Петер утверждает, что ты не спишь с мужем. Поэтому удовлетворю тебя я. И нить закрепим, и развлечемся, лавочница.

Он опрокинул меня на кушетку, но пока я лихорадочно пыталась активировать эти непонятные плети, Оливер от всей души кусанул мерзавца за ухо.

Посол явно не видел кота. Поэтому воспринял укус, как коварное магическое нападение. Отскочил от меня, держась за окровавленную мочку.

– Я включил щит! – прошипел он, тяжело дыша и хватаясь за кулон на шее.

Я подскочила на ноги и выставила вперед ладонь. Так, кажется, делают маги в фильмах.

– Не приближайся! Иначе я за себя не отвечаю! – выкрикнула я первое, что пришло на ум.

Но магия и правда запульсировала вдоль рук, пальцы вдруг окутал черный дым. Мебель в комнате мелко задрожала.

Лицо Ассула исказило ненавистью.

– Проклятая, ничтожная лавочница, – прохрипел он.