Сиротка в Академии Драконов

Зачем он об этом меня спрашивает? Ведь не собирается же он принимать меня в Академию вместе с Аделиной? А если собирается? Как мне сказать, что моё обучение закончилось в одиннадцать лет, когда погибли мои родители? Даже, если бы у меня были средства на обучение, у меня просто не было бы на это времени.

- Арифметику. Историю. Родную речь. Чистописание. Со мной занималась мама, когда была жива… - голос всё же дрогнул, и я умолкла.

Скулы тисса Тарбена приобрели более четкие очертания. Он смотрел только на меня, больше ни на кого.

- Верно ли я понял, тисса Вебранд, что последние пять лет Вы не обучались?

- Да, верно. Последние пять лет я не обучалась, - произнесенные герцогом, эти слова уже не вызывали во мне такого ужаса и дались намного легче. – Точнее, я обучалась сама, тисс Тарбен. Ну, настолько, насколько могла, - смутилась. – В доме неплохая библиотека моего отца, и я старалась читать, сколько могла. Когда было время, конечно.

Герцог перевел тяжелый взгляд на дядю Мортена.

- Вы не хотите мне ничего объяснить, тисс Лейв? - прогремел голос герцога.

Дядя странным образом съёжился, сжавшись в размерах прямо на глазах, но глаз от пола так и не поднял.

- Я с вами разговариваю! Извольте отвечать! – герцог почти не повышал голоса, но интонации не оставляли сомнения – тисс Тарбен взбешен.

Дядя Мортен всё же поднял на герцога взгляд испуганного ребёнка, случайно разбившего любимую мамину вазу. Герцог молчал с минуту, переваривая ситуацию, затем, повернувшись ко мне, произнёс спокойным, ровным тоном человека, принявшего окончательное решение:

- Рад сообщить Вам, Аста, что Вы приняты в Академию Драконов. Я прибыл сюда за Вами, и сейчас Вы отправитесь со мной прямиком в Академию.

Я во все глаза уставилась на герцога, не веря своим ушам. Захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться: это ведь не сон? Он ведь не шутит? Вряд ли герцог станет так жестоко шутить.

- Ну же, тисса Вебранд, - снова подбодрил меня герцог. – Бегите к себе, собирайте вещи! Мы скоро выезжаем.

Осознание сбывшейся мечты затопило моё сердце невыразимым счастьем. Единственное, что удерживало меня на месте, это мысли о поместье.