И тут я увидела чудовище

— Выиграв битву за трон, победитель получает бразды управления страной, власть, но не слепую верность собственных вассалов. Да, они обязаны прибывать по требованию, защищать и подчиняться, однако могут и саботировать свои обязанности. Так портной может сшить хорошо, а может криво, косо, некомфортно, чтобы руки и ноги сдавило, было трудно двинуться. Полагаю, вы осведомлены.

Он бросил на меня похолодевший взгляд. Я молча опустила ресницы, прекрасно зная, что речь не о платьях. Отец официально не отказывался исполнить просьбы Ингренса, но, например, когда он отправлял в столицу лес — лес был гнилым.

— Особенные проблемы доставляют сильные, уверенные в своем могуществе, влиятельные. Вокруг них естественным образом вращаются более мелкие объекты... простите, вассалы. Слабые принимают точку зрения сильных — так образуются коалиции.

Король говорил ученическим тоном о том, что я и так знала. Нетерпеливо ожидая, когда он перейдет к сути, я тайком любовалась мужскими пальцами, обнимающими стройную стеклянную ножку.

— Вы покраснели, — не меняя голоса отметил Ингренс. — Хорошо себя чувствуете, леди? Внимательно слушаете? Не планируете упасть в обморок?

— Не планирую, мой король. Благодарю за заботу, — уязвленно ответила. — Вы говорили о механизме образования коалиций.

Щеки мне не подчинялись, предавая так же, как и губы.

— Ни один король не может вести политику, которая нравится всем. И нет такого существа, который нравится всем. Даже прекрасные розы кто-то с обожанием целует, а кто-то — топчет с ненавистью.

Он спросил последнее без всякой паузы.

— Нравятся... — машинально ответила, потеряв бдительность.

— Это нас объединяет, — Ингренс проявил в руке и, наклонившись, галантно протянул мне белую розу. — Берегитесь шипов.

Приняв двумя пальцами цветок, я тут же поняла, что у меня ловко добились первого согласия, немного подкупили и нашли точку соприкосновения. Прямо держа спину и пытаясь хотя бы частично не вести себя как трепетная лань, я отчетливо осознала, что никогда не общалась с настолько опасным собеседником — внимательным, острым, опытным и очень умным.

— Тогда вы объединены с тысячами мужчин и тысячами тысяч женщин, — я положила розу рядом с собой, постаравшись в меру теперешних умственных возможностей нивелировать ценность подношения и утверждения.

— Вряд ли, леди. Мало кому по душе белое чудовище Лисагора, — Ингренс тонко улыбнулся, наблюдая за мной.

«Он знает?!» — меня на секунду ошпарил страх.