Один против всех

Скажи, что тебе стыдно, скажи!

Алексей неслышно поднялся еще на пол-этажа и в проеме лестницы увидел совсем юное создание, от силы лет четырнадцати-пятнадцати.

– Тише, Варенька, тише, – оттеснил Осянин внутрь комнаты хозяйку.

– А ты купил что-нибудь для своей маленькой девочки? Ты же знаешь, как все мы, женщины, обожаем всякие подарки. – Девочка погрозила Петру Павловичу своим изящным миниатюрным пальчиком и капризно произнесла: – Если ты меня не будешь баловать, тогда я тебя не буду любить.

– Деточка, – ласково пропел Осянин с интонацией дьяка соборной церкви, – ну когда я тебя обижал?

Дверь неслышно закрылась, спрятав за толстым слоем металла обрывок разговора. Постояв с минуту, сержант тихо спустился вниз. Судя по тому, на какой ноте происходил разговор, можно было смело предположить, что диалог закончится в уютной спальне. А Петр Павлович не промах, решил полакомиться молодым телом.

В нескольких шагах от подъезда стояла телефонная будка.

– Это сержант Козырев. Пробейте, пожалуйста, кто прописан на улице Ямская, дом десять, квартира семь. Да, подожду… Осянину?! Это точно?.. Нет, я не сомневаюсь, просто так спросил. Ну, спасибо.

Значит квартира принадлежит Петру Павловичу Осянину. Эдакая милая норка, где престарелый родитель прелестно проводит время с юными возлюбленными. Алексей хмыкнул: вся конспирация Осянина была направлена на то, чтобы уберечься от всевидящего ока чересчур ревнивой супруги.

Сержант посмотрел на часы – до условленной встречи с майором оставалось полчаса. Он вышел на обочину, поднял руку, и тотчас, сбавив скорость, к нему подрулила «шестерка» с тронутыми ржавчиной крыльями, приветливо просигналив поворотниками.

– До МУРа добросишь? – поинтересовался Алексей.

Водитель, с серой щетиной на щеках, недоверчиво посмотрел на клиента, видно, пытаясь оценить его финансовые возможности, и осторожно заметил, угадывая в парне переодетого опера:

– Я не бесплатно.

– Не бойся, – улыбнулся Алексей, распахивая переднюю дверцу, – не обижу, дам, сколько положено.

– Вот это другой коленкор, – весело сказал водила и, крутанув рулем, проворно нырнул в самую гущу движения.

* * *

Шевцов сидел за столом и что-то писал. На вошедшего Алексея он едва обратил внимание, лишь молча кивнул в ответ на негромкое приветствие и взглядом указал на свободный стул.