Один против всех

Сейчас официант напоминал испорченную деревянную игрушку, настолько его движения выглядели нескладными. Казалось, еще мгновение, и послышится неприятный скрежет. Официант неряшливо собрал доллары в горсть и, виновато улыбнувшись, попятился от стола.

– Ну, что ты теперь скажешь? – повернулся Стась к Ольге, которая невозмутимо потягивала коктейль из высокого бокала. – Похож я на бандита?

Девушка повела хрупким плечиком и озадаченно произнесла:

– Как-то все это странно получилось… У меня такое ощущение, будто он готов был лучше отдать собственные деньги, чем брать их у тебя.

– Я просто уважаемый человек, которого многие знают.

– А может, ты «крыша» этого заведения? – продолжала допытываться Ольга.

Куликов очень серьезно посмотрел на подругу.

– О! Ты задаешь слишком много вопросов. Откуда ты знаешь такие слова, детка?

– Все-таки я не первый день живу в этом мире, мой дорогой, – проворковала девушка и прижалась к его плечу ласковой доброй кошечкой.

– Ты часом не работаешь в милиции?

– А что, похоже?

– Просто мне вспомнился один мой знакомый опер, который любил задавать неприятные вопросы.

– И чем же закончились его расспросы? – полюбопытствовала Ольга.

– Для него очень печально: привязали к его ногам камень в два пуда весом и отправили поплавать по Москве-реке.

Глаза Куликова не выражали ничего – обыкновенные стекляшки, в которых невозможно рассмотреть даже собственного отражения.

– Ты это серьезно?

Взгляд Стася, еще секунду назад непроницаемый и холодный, неожиданно потеплел, а в самых уголках глаз проступила влага, напомнив первый весенний ручеек, пробившийся из-под снега.

Нечто подобное случается у любящих мужчин, созерцающих предмет своего обожания.

– Девочка, как ты еще наивна, но именно такой ты мне и нравишься больше всего. Неужели я так похож на злодея?

– Нет, но…

– Вот и славно, а теперь потихонечку встаем и уходим.

– А как же бутылка шампанского?

– Мы возьмем ее с собой.

– Что-то я не могу подняться, от выпитого вина у меня ослабли ноги. Ты бы сумел донести меня до машины?

Ольге шло даже легкое лукавство.