Разбуди меня

Встав поудобнее, задрала морду вверх и начала мелодичное вступление песни нового вожака…

Ответный, едва различимый вой одного из членов бывшей отцовской стаи вызвал у меня довольную ухмылку, насколько это было возможно при наличии мохнатой морды. Меня услышали, теперь новость разойдется быстро.

Я отряхнулась, возвращаясь в эту реальность, и вновь бешенство накатило на меня. Найти…найти и разорвать ту, которая посмела покуситься на меня…которая еще не знает, на кого посмела поднять свои кривые лапы…которая посмела желать нашу пару!

Яростное рычание лавиной раскатилось по ночному лесу, заставив всю живность забиться как можно дальше и глубже, и я быстро направилась в поселок, жалея о покалеченной лапе, которая невероятно задерживала.

Терпение основательно покинуло меня, сменившись жаждой мести.

Мое появление будут помнить не один год. Залетев в поселок практически с парадного входа, я заставила редких прохожих шарахнуться в разные стороны с воплями. Не знала наверняка, где сейчас Диана, но подозревала, что далеко от Ильи она не уйдет, намереваясь упрочить свое положение, пользуясь состоянием парня.

От этой мысли я еще громче зарычала, клацнув клыками и заставляя спрятаться всех окрестных собак в будки.

Вот и дом Ильи.

Одним длинным прыжком заскочив во двор, я на миг удивилась – больше двух сотен пар глаз уставились на меня с нескрываемым изумлением. Что за собрание, на ночь глядя?

Но мой взгляд был прикован только к одному человеку…Илья стоял и смотрел на меня в полном шоке, а в глазах…я читала его сейчас, как раскрытую книгу – в глазах любимого было неприкрытое восхищение, запредельное облегчение и любовь.

Такая же, как та, которая царила у меня в душе. Захотелось послушной собакой прижаться к его ногам, позволив родным рукам зарыться в густую шерсть на загривке…

Но чужие ладони, вцепившиеся в его плечи, заставили меня вновь окунуться в пучину ярости.

Как она смеет трогать его? Приближаться к нему?

Отец Ильи попытался сгладить зарождающийся конфликт, но я лишь раздраженно отмахнулась от него.

Знала, что никто не сможет помешать мне. Право требовать возмездия было неоспоримым, и я не собиралась от него отказываться. Тем более, что альфе приказывать не мог никто.

Страх и понимание неминуемой расправы в глазах несостоявшейся убийцы лишь раззадоривали волчицу. Желание впиться зубами в ее горло, разрывая шкуру, слушая надсадные хрипы, стало непреодолимым.

За все приходится рано или поздно платить.