Разбуди меня

Убить его было бы слишком просто, и он с бессильной яростью понимал, что такого подарка он от меня не дождется. Не в этой жизни.

По правилам поединка, теперь его жизнь принадлежала мне. Теперь он весь до последней блохи принадлежал мне. Главой стаи я автоматически не становился, для этого мне надо было сразиться со всеми его потомками, да мне это было и не надо. Из Ани получится прекрасный вожак, лучшего не пожелаешь. А этот ублюдок теперь будет жить в полной зависимости от меня, испытывая унижение каждое мгновение, не в праве даже чихнуть без моего одобрения.

Впрочем, если он захочет освободить хотя бы душу, совершив прыжок с ближайшей скалы, я возражать не буду. Его преступления были одними из страшнейших по нашим меркам, поэтому вызов прозвучал на смертельный бой, поэтому и последствия были соразмерны. Я был удовлетворен.

Трансформация, и вот уже я в облике человека навис над белым волком.

- Теперь ты мой с потрохами, тварь, - я с силой обхватил его морду рукой, заставляя смотреть в глаза, - позже я решу, что с тобой делать.

Будешь сидеть и ждать меня здесь, как преданная болонка, ты меня понял? В сторону Ани я запрещаю тебе даже смотреть. Иначе заставлю всю оставшуюся жизнь выгребать очистные сооружения всех ближайших населенных пунктов, вымаливая глоток чистого воздуха. Ясно?

Белый утробно зарычал, но тут же умолк, мелко задрожав. Это было сильнее его. Древние силы сковывали тело, лишая способности сопротивляться мне, причиняя нечеловеческую боль.

Теперь он действительно не сможет навредить никому.

Я брезгливо откинул его пасть, демонстративно вытерев руки о штору. Найдя в гардеробе подходящие шмотки, взамен тех, что разлетелись на мне, столкнулся в дверях с Денисом. На мой вопросительный взгляд друг только отрицательно покачал головой, подтверждая самое худшее.

- Она уехала, брат. Я ничего не смог сделать, - попытался оправдаться Ден, виновато разводя руки.

- Ты не виноват, - я жестким усилием воли взял себя в руки и хлопнул друга по плечу, - если бы я не корчил из себя невесть что, этого бы не произошло.

Сам во всем виноват. Надо было все рассказать ей сразу…

Повисло тяжелое молчание, до тех пор, пока мы не вышли на улицу, по инерции направившись домой. Я остановился, как вкопанный, оборачиваясь.

- Куда она могла отправиться? Черт, надо, наверное, вернуться и допросить этого… - у меня язык не поворачивался назвать его ее отцом.