Гостья с сюрпризом

Труднее всего прятать дар, зная, что он мог бы очень пригодиться. К примеру, чтобы подлечить заболевшего ребенка соседей или побыстрее вырастить в саду пару кустов смородины, когда так хочется ягод.

— Понимаю, — Юля кивнула и встала. — Я ухожу, но вернусь. Не нужно меня провожать, хочу подумать по дороге. Буду искать варианты решения. Интуиция мне подсказывает, что еще не все потеряно, а она меня никогда не подводит.

— Спасибо вам, я буду ждать, — проговорила Авва, уже не такая бледная и испуганная.

День был чудесным, из-за облаков выглядывало по-зимнему строгое солнце, но дороги подсохли, и прогулка стала сплошным удовольствием. Юля выспалась, отдохнула и потому поднялась на Цветочный холм энергичным, быстрым шагом.

На улицах царило оживление. Город начал готовиться к празднику Зимнего Дня. У будки городской стражи толпились люди. Они громко обсуждали последние городские новости.

Доска у будки была увешана большими листками грубоватой бумаги – местными аналогами прессы.

Юля давно отметила грамотность населения Э-лан-драка. Драконы с особой щепетильностью относились к образованию, считая, что в невежественных мозгах легче заводится всякая дурь, вроде желания бунтовать.

Она тоже подошла к доске, стараясь держаться поближе к торговкам с корзинками, так как кучка мужчин у объявлений довольно возбужденно обсуждала какую-то новость. Впрочем, к ним вскоре присоединились и женщины.

— Вы только подумайте! Сто «орлов» на содержание ведьм! — возмутилась одна.

— Так это, чтобы они ведьмами как раз не стали, — пояснила другая, более спокойная, — детишки-то.

— Ох, не верится, что так можно, — с сомнением покачала головой первая. — Но коли перевоспитать да сызмальства к храму приучить, может, что и получится.

— Так кто за такое возьмется? — усомнился крупный мужчина с простодушным лицом, вероятно, кузнец в грубом, прожженном до дыр фартуке.

— А я восемь девок повоспитывал бы, — похотливо захохотал другой, гнилозубый и явно подвыпивший.

— Окстись, дуралей! — негодующе попеняла ему торговка пирожками. — Они же дети малые! Три-пять годиков. Они не виноваты, что их родня выгнала.

— Вот и я говорю, — кивнула та, что выступала за перевоспитание. — От практик богохульных оградить, мастерству обучить, замуж выдать. Дай-то, богиня, на что-нибудь и сгодятся.