Совенок. Путь к трону. Пятая часть

– Почему не сказал прямо? – спросил он, сдерживаясь, чтобы не подойти и не встряхнуть хорошенько провидца. Останавливала самому себе навязанная роль добряка.

– А вы бы поверили? – бросили ему в спину с вызовом.

– Нет, – честно признался Фильярг, – но попробовал бы изменить. Кстати, ты хоть раз сам пытался изменить будущее?

Он обернулся, чтобы увидеть, как такиец напряженно кусает губы. Ясно. Пытался. Интересно, с каким результатом? И он подбадривающе улыбнулся.

– У меня была ручная вайра, – проговорил Такстер после долгой паузы, – отец принес домой, чтобы мне скучно не было.

В комнате повисла глубокая тишина.

Такстер заново переживал гибель любимицы, а Фильярг думал о том, насколько этот случай применим к людям. И будет ли правило: все равно умрешь, но позже, работать для живых?

– Я, хм, тренироваться начал, – внезапно похвастался Такстер, – бегать по пляжу пока без мешков.

Фильярг одобрительно кивнул – одним задохликом на свете меньше.

– Кайлес чему тебя учит? – поинтересовался он, размышляя, куда бы применить столь неожиданно свалившийся на страну талант.

– Вот, – парень поставил светящуюся, с вращающимися гранями пирамидку на стол, – я должен смотреть на нее, не отрываясь, и пытаться открыть взглядом.

Его высочество удивился:

– И все?

– И все, – подтвердил Такстер.

Фильярг не собирался критиковать методы многоуважаемого декана, но устраивать одни лишь ментальные тренировки–медитации считал делом безнадежным. Всем ведь известно: сначала стихия, потом управление магическими потоками и завершающей, если Девятиликий дарует, просыпается ментальная магия. Но стихия у парня вряд ли проснется с такой-то ущербностью. Неужели Кайлес надеется перепрыгнуть через ступеньку и пробудить в такийце ментальную магию? Чушь и пепел. Впрочем, если хочет – пусть развлекается.

Оставался последний вопрос, на который Фильярг хотел получить ответ.

– Почему ты начал учить именно асмасский?

Такстер не умел врать. Фильярг терпеливо выслушал маловразумительное объяснение и припер бездаря в буквальном смысле к стенке. Тот поболтал ногами в воздухе, посмотрел с детской обидой на выжидательно застывшее высочество – тот держал одной рукой, не напрягаясь, и просипел:

– Отпустите, я скажу.