Совенок. Путь к трону. Пятая часть

- Цветы твоей жене в них не входят, - с ледяной любезностью уточнил он. Пожал плечами, добавив: - Дальяра красивая женщина. Ничего удивительного, что кто-то из курсантов решил поухаживать за ней. Маленький совет – не забывай про цветы сам, раз про них не забывает кто-то еще.

Кайлес стиснул зубы, дернул щекой и молча вылетел из кабинета, вложив в громыхнувшую дверь силу душивших его эмоций. Через пару мгновений отъехала потайная стена, и в комнату вошел Четвертый. Он подошел к столу, подцепил брошенную записку, прочитал, качнул головой.

- Кайлес прав, это наглость, - пробормотал.

- Не наглость, а разведка, - нравоучительно заметил Харт, добавляя: - Они прощупывают почву. Отец был прав, когда предположил, что наши гости захотят сманить преподавателей. Это проще и быстрее, чем растить собственные кадры. И начали, ожидаемо, с женщин. За эти дни цветы получили вдовы и Дальяра. Мы пока не вмешиваемся, наблюдаем. Все-таки союзники. Запрещать подобное будет, э-м-м, несколько грубо.

Фильярг пожал плечами – идей нет.

- Наш дорогой Шестой, - ответил со вздохом Третий, недовольно побарабанив пальцами по столу.

- Мальчишка, конечно, умный, способный, но ассара сделала его слишком доверчивым к людям. А для нашей семьи это опасная черта характера.

- Я поговорю с ним, - пообещал Фильярг.

- Нет, - качнул головой Харт, - словами тут не поможешь.

*шиглы – небольшие животные на такийском архипелаге. Часто содержаться дома в качестве питомцев.

Глава 2

Десятый курс толпился около пещеры источника. Стояло морозное утро, трава и деревья переливались, сверкая, серебряным нарядом в лучах восстающего солнца. Звонко заливалась пичуга на ветке. Было свежо, морозный воздух щипал за щеки и кусал за нос. Курсанты нервничали перед началом сложного задания. Разговоры вспыхивали и тут же гасли, сменяясь напряженной тишиной.

Аль выдохнул облачко пара. Поежился. Хлопнул ладонями, потер озябшие пальцы. Принюхался. Он мылся раз десять, но казалось, что вонь намертво въелась в кожу.

Такиец, чтоб его жыргхва забрал, получив букет, на радостях облапал Шестого, громогласно объявив братом. И ладно он, но за ним потянулись остальные такийцы. Аль вспомнил перекосившееся лицо Четвертого, когда тот узрел момент братания. А ведь Аль по сути и не виноват.