Месть смотрящего

– А когда сможешь?

– В пятницу подходит?

– Можно и в пятницу, стало быть. А сегодня у нас… воскресенье. Погоди, куда же ему деваться?

– Это все, что смогу.

– Ага! Ну, благослови тебя бог.

Платон вышел из будки. В целом складывалось неплохо. Самое главное, что человек оказался на месте и теперь за Варяга можно не волноваться. Пристроят!

Соединения с Москвой пришлось ждать почти полчаса. Но Платон терпеливо сидел на продавленном стуле у телефонной будки, раскланивался с посетителями. Всех их он хорошо знал, кроме разве что самых молодых, многих из которых он крестил при рождении, но которые деда не признавали за давностью лет.

Наконец телефонистка крикнула:

– Токарев!

Платон вскочил со стула и заторопился в будку. Старик волновался, с неудовольствием отметил, что мелкой дрожью забили руки, когда он взял телефонную трубку.

Этому человеку он звонил впервые и совершенно не представлял, как сложится разговор. Телефон он получил от Егора давно, года три назад. Человек мог и квартиру поменять, и вообще уехать в далекие края, а может, и вовсе сменить профессию, так что никакой помощи от него теперь и не дождешься.

К тому же Егор предупредил его, что тревожить этого человека можно будет только в случае крайней необходимости.

Платону и на этот раз повезло.

– Да.

Уже по интонациям голоса – жестким, уверенным, начальственным – он понял, что попал на нужного человека. И начал так, как учил его Егор:

– Вам привет с Северной Печоры. Один ваш старый знакомый дал мне ваш телефон и наказал обращаться за помощью в крайних случаях.

Платон умолк и с трепещущим сердцем стал ждать ответа.

Человек недолго молчал, и его неожиданный ответ несказанно удивил старика:

– Вы… Платон?

– Да.

– Слушаю вас.

* * *

– Отец Платон. Батюшка, отзовись! – раздался за окном насмешливый крик.

Елена выглянула в окно и увидела Витьку Карасева, или просто Карася, как его звали во всей округе, – известного в Северопечерске гуляку и бабника.

Вот и сейчас, завидев Елену, весь расплылся в самодовольной ухмылке.

– Здравствуй, голубушка, как живешь-поживаешь? Дед-то тут? Или одна домовничаешь?

Карась подошел к дому и, на руках подтянувшись к наличнику, заглянул в горенку через распахнутое оконце.