Академия контролируемой магии

Шаргх!

Он ведь бесцеремонно пользуется той самой моей неопытностью! Он — властный, привлекательный и могущественный мужчина, маг, которому вряд ли отказала хоть одна дама двора. И неудивительно! Короткие тёмные волосы с едва заметными седыми нитями, которые его только красили, прямой нос, уверенный цепкий взгляд, твёрдые ладони и подтянутая фигура... да за Эвилонбергом очереди должны выстраиваться! Но, увы, всё это великолепие досталось мне.

Негромкий щелчок заставил вздрогнуть — на моём запястье теперь красовался невероятной красоты браслет, где серебряные лозы оплетали огромные сапфиры.

— Вы позволите мне за вами ухаживать, Аурелия? — И снова взгляд, только со смущением уже проблемы.

Хотя, гораздо меньшие, чем с дыханием.

— Я... я...

Я задыхаюсь, фаркасы вас пожри!

Чувствуя, что начала кружится голова, я закрыла глаза, но так стало только хуже — от цветных пятен затошнило и пришлось распахнуть веки. И наткнуться на понимающий зелёный взгляд.

— Дышите, лиерра.

Одна прохладная ректорская ладонь лежала на моём горле, вторая касалась груди в области сердца.

— Что происходит, Ориан? — потребовал ответа Эвилонберг, стоя рядом с кроватью. В отличие от Оллэйстара, которым нависал надо мной, коленом опираясь о постель.

— Лиерра Грасс перенервничала, — ровно отозвался ректор, не отпуская мой взгляд. — Как я и говорил, ни её магический, ни собственный резерв после атаки тьерры Истран ещё не восстановились.

То есть Миста меня почти задушила? Прекрасно, просто прекрасно. И ещё прекраснее, что Оллэйстар, помимо артефакторики разбирается ещё и в лекарском деле. Потому что дыхание и правда успокоилось, а, стоило мне это понять, с шеи исчезла приятная прохлада его ладони.

— Это грозит здоровью Аурелии? — нахмурился Эвилонберг, но не стал подходить даже когда отошёл ректор.

— Временно, — подтвердил тот, а я растерянно потёрла место, которого касалась его рука. Под нечитаемый взгляд Оллэйстара. — Прошло меньше суток, а лиерра отличается крепким здоровьем. Завтра ей будет гораздо легче, через два дня последствия практически сойдут на нет. К Зимнему балу лиерра сможет без устали танцевать всю ночь.

Разве что на собственных похоронах.