Академия контролируемой магии

— Я готов тысячу раз просить за это прощения! — Рик приблизился, и мне показалось, что в его глазах и правда мелькнула какая-то иррациональная безысходность. — Был идиотом, готов признаться на всю академию!

— Слушай, — не выдержала я, отступая на шаг, но горьковатый аромат его парфюма всё равно никуда не делся, — мы были прекрасными врагами, практически классическими, поэтому брось дурацкую затею меня добиваться! — Я видела и сжатые губы, и упрямую складку на лбу, понимая, что говорю в никуда. — Ты испортишь последнее полугодие и мне, и себе! — За что мне влюблённость того, кто меня даже не слушает?! — Потерпи.

Пожалуйста. Всего шесть месяцев, и через неделю после выпуска ты обо мне даже не вспомнишь!

— А если вспомню, Аурелия? — исподлобья взглянул он. — Что мне делать тогда?

— Ты — наследник Шалинбергов. Найдёшь себе девушку посимпатичнее и не будешь выходить из спальни неделю. Уверена, все твои мифические чувства сразу испарятся.

Кстати, этот способ можно попробовать и в академии. Пусть не неделю, но два выходных в полном его распоряжении.

Как и количество желающих утешить «безответно влюблённого» боевика. А, если не поможет, двухнедельных зимних каникул ему точно должно хватить.

— Как у тебя всё просто, — ехидно протянул он, сверкнув глазами, и молниеносным движением прижал меня вплотную. Я даже ахнуть не успела. — А если не помогает? — его голос опустился до шёпота, и я снова застыла, парализованная чужой близостью. Будь ты проклят, Орас Присли! — Если единственная, кто мне нужна, это ты? Что мне делать тогда, а, Аурелия? — на выдохе, мешая мой страх, свою горечь и поцелуй.

Увы, наш общий.

Горячий, яростный и жадный. Такой, словно Шалинберг давно этого ждал, и готов умереть, но не отпустить.

Оглушённое паникой сознание, которое уже второй раз за эти сутки терпело форменное над собой издевательство, обрело ясность и вдруг заработало, словно по щелчку.

Раз — и Шалинберг отстранился, выругавшись, но даже так не разжал объятия. Два — и каблук опустился на его ногу.

Не столько причинив боль, в отличие от прокушенной мной губы, сколько дав возможность оттолкнуть боевика и разом приготовить три плетения, два из которых сразу отправились по адресу.

Но куда там! Риклегко уклонился от обоих, криво усмехнулся и вытер кровь тыльной стороной ладони. И не будь он в тренировочной форме, скакал бы сейчас на одной ноге, но куртка, штаны и сапоги из кожи укавираса* защищали боевика не только от лёгких заклинаний, но и от мелких ушибов.