Академия контролируемой магии

И игнорировать его… С чего Рика, вообще, так разбирает?

В то, что он внезапно воспылал ко мне чувствами, верилось слабо — слишком резким оказался переход от любимого врага к влюблённому идиоту. А может?..

— У тебя много недоброжелателей? — спросила я, задумчиво изучая лицо Шалинберга.

Румянца нет, зрачки вроде на месте, но кто его знает как богатые и именитые реагируют на приворотное. И спровадить бы боевика к лекарю, но его дружки вдруг куда-то делись, а вести самой нет никакого желания.

— Ни одного, — самодовольно улыбнулся Рик.

Совсем идиот? Врагов нет только у них и уродов, а ни к тем, ни другим я его не относила. До сегодняшнего дня.

— Тебе надо к лекарям, — констатировала я со вздохом, поднимаясь.

По всему выходило, что эта тяжёлая доля выпала мне. Жаль только, что лазарет стоит отдельно от остальных зданий. Плащ, конечно, защитит от снега, а вот туфли вместо сапог от холода уберегут вряд ли.

— Из-за того, что у меня нет врагов? — развеселился Шалинберг, но встал и, оказавшись удивительно быстрым, сам набросил плащ мне на плечи.

— Можно и так сказать, — отозвалась мрачно, чувствуя, как нам вслед смотрит вся столовая.

Так и знала, что дурацкое приглашение на бал не закончится ничем хорошим.

Обычно идти до лазарета всего ничего, но не тогда, когда вокруг сугробы по колено, а снег застилает глаза. Хотя Шалинберга я недооценила — стоило выйти на мороз, и боевик накинул согревающее заклинание сначала на меня, а потом на себя, демонстрируя неплохое владение бытовой магией.

Мне высушить, согреть, нагреть, почистить или сделать ещё что-нибудь такое же полезное всё ещё удавалось через раз.

Лазарет встретил нас влажным теплом и улыбкой встречающего лекаря.

— Имя? — вежливо спросила девушка, стоило мне подтолкнуть к ней боевика.

— Рикард Уворм Шалинберг, — оказался необычайно послушным тот.

— Причина обращения? — И, вздёрнув бровь, демонстративно повернулся ко мне.

— Подозрение на отравление приворотным зельем. — Улыбаться лекарь резко перестала, уже гораздо внимательнее изучая Шалинберга.

— Понимаете, — он доверительно понизил голос, наклонившись к ней, — мне нравится эта девушка, а она считает, что мне подлили приворотное.

— Бывает. — И лекарь вроде улыбнулась, но улыбка вышла настолько неживой, что не поверил никто. Неудивительно, в общем-то, за использование приворотных одним выговором не отделаешься. — Пройдите за мной, льер Шалинберг.

Всё, дело по спасению выполнено, а, значит, можно возвращаться к себе.