Академия контролируемой магии

Интересно, боевик надеялся на мою ревность или банально спускал пар? В любом случае для Корсы этот поцелуй оказался полезным — она могла снова рассказывать о своей намечающейся помолвке с Шалинбергом. И ей поверят не только её подружки, завтра вся академия будет гудеть горячими во всех смыслах новостями.

А мне снова всё равно.

Потому что пальцы, в который уже раз за эти дни коснулись невидимого кулона, и я ничего не могла с собой сделать. Хотя нет, кое-что всё-таки могла.

Легко открылся верхний ящик стола, и бесшумно упала прямо мне в руки скрытая панель, стоило только чуть раздвинуть его стенки.

А сейчас станет ещё спокойнее.

Чувствуя, как внутренности скручиваются в тугой узел, я со свечой в одной руке и с исписанными листами в другой остановилась напротив зеркала в ванной. Колышущееся пламя искажало привычные черты, добавляя глазам темноты, а лицу резкости.

Первым сгорел лист с именем «Горус» и знаком отщепенцев из Ороканской пустоши. Второй предательски дрогнул в руке, но я заставила себя поджечь уголок и разжать пальцы. И спокойно смотреть, как обугливался, превращаясь в золу, мой путь до пустоши.

Хотелось верить, что я не совершила сейчас очень большую глупость. Непоправимую, решив довериться Оллэйстару и его бериллу. Но даже моей мрачной фантазии не хватало, чтобы представить, как он забирает подаренный кулон и отдаёт меня ищейкам.

На третьем, и последнем, листе расположился рисунок самой Ороканской пустоши. Каждую гряду и каждую гору в ней я вырисовывала с точностью и старанием, которые магам земли и не снились. Больше того, поверх схематичного изображения тумана я попыталась представить заклинание, которым Горус накрыл свою территорию, или хотя бы то, которое могло бы помочь пройти через туман.

Не получилось ни одно, но это не значило, что мне не удалось бы и дальше. И вот теперь я сжигала труд целой ночи. Очень нервной библиотечной ночи. Наполненной работой, тревогой и обречённостью, но, в то же время, волнением, предвкушением и... радостью?

Карта пустоши обуглилась, постепенно поглощаясь чернотой. Леса, горы и равнина. Последняя горела дольше всего, борясь за жизнь так же, как неизвестный Горус, но я не жалела.