Академия контролируемой магии

Одна только зарисовка могла отправить меня в темницы, но кто её увидит! Оллэйстар? Подозреваю, что, пока мы не достанем оскант, он простит мне любые нарушения не только устава, но и законов империи. Как же, всё для народа.

И стоило подумать, но, кажется, я перерасходовала на сегодня запас своих сил, потому что стоило голове коснуться подушки, как я провалилась в сон без сновидений.

Разбудил меня стук в дверь.

— Какого... — простонала сонно, потирая глаза и привстав на локте.

— Есть шпильки? Красные! — выпалила третьекурсница, как только я открыла.

Совершенно незнакомая мне третьекурсница.

— Нет! — отрезала я и с силой захлопнула дверь.

Отсчёт пошёл. На двенадцать часов женское общежитие снова сошло с ума, лихорадочно бегая из комнаты в комнату в поисках шпилек, туши, заколок, серёжек и прочего барахла, необходимого взамен забытого, утерянного, украденного или просто недостающего для подготовки к Зимнему балу.

На первом курсе это буйство забавляло, на втором начало раздражать, но от настойчивости соседок не спасало даже заглушающее заклинание.

Сидя за столом, я всё быстрее перекатывала карандаш от руки к руке, но волновалась вовсе не из-за бала. Оставалось одно дело, которое я не могла отложить и о котором думала вторую неделю. То, от которого не хотелось отмахиваться. Потому что переносить в новый год недоверие и несправедливые упрёки так себе затея.

А значит мне срочно нужна Елана Гронберг.

— Войдите.

В этот раз стук был моим, решительным, но всё равно виноватым.

Ни строгость, ни резкий характер никогда не мешали куратору отстаивать интересы своих подопечных даже перед проректором Оелуоном. И идиотами были те, кто этого не понимал. Грубоватое лицо куратора отталкивало многих и давало повод особо одарённым придумывать ей обидные прозвища. Пару раз я лично посылала в идиоток безобидное, но очень неприятное заклинание, гарантирующее им неприятный запах недели так на полторы.

— Добрый день, куратор Гронберг. — Остановившись в паре шагов от её стола, я смирно сцепила перед собой руки.

— Чего тебе надо, Грасс? — нахмурилась она.

— Я не имею никакого отношения к краже в вашем кабинете и не знаю, кто это мог быть. И прошу прощения, что моё имя доставило вам столько неприятностей.

И это не только о подставной краже. Надеюсь, что куратор поверит хотя бы потому, что настолько искренней я бываю... никогда.