Академия контролируемой магии

— Вамбург, ты, вообще, нормальная? — Стало действительно интересно. — Не боишься, что я пойду с этой историей к ректору? Тогда тебе не просто выговор влепят — исключат, наплевав на папочку и всю родню.

— Ага, как же. Ты и пойдёшь? — Она больше не изображала богатую дурочку, становясь той, кем всегда являлась — отъявленной стервой. И это шло ей гораздо больше идиотских кривляний. — Скорее подкараулишь за углом и отомстишь.

— Мило, — приподняв бровь, прокомментировала я. — То есть тебе для счастливой жизни только моей мести не хватало?

И, покачав головой, попыталась закрыть дверь.

— Аурелия, — Корса придержала её, мешая избавиться от своего присутствия, — ты же понимаешь, что ничего личного?

Совсем ничего. И Рик здесь не при чём, и та их беседа в зимнем саду мне тоже просто пригрезилась.

— Конечно, Корса, — улыбнулась я в ответ. — Всего лишь необъяснимое желание нагадить ближнему.

— Ты могла мне помочь! — раздражённо откликнулась она. — Но не захотела, потому что ненавидишь тех, кто превосходит тебя хоть в чём-то.

— Ты лечиться не пробовала? Вместе с «мы», — с сочувствием поинтересовалась я и шагнула навстречу. — Я всего лишь не захотела подставляться ради постороннего мне человека, причём подставляться перед куратором и ректором. И, поверь, не захочу и дальше, а со своими притязаниями можешь катиться хоть к фаркасам, хоть к лекарям. Говорят, они научились действенно лечить психозы... как раз твой случай.

Пока Корса открывала и закрывала рот, я легко толкнула её плечом, заставив отступить, и захлопнула дверь.

— Это же надо! — не удержалась, поражаясь чужой наглости.

Но так просто её слова из головы не выбрасывались, как бы ни хотелось. Может, и правда завидую?

Предательская мыслишка сопровождала, пока я доставала учебники, умывалась и даже когда я засела за занятия.

Нет, ну чему я могу завидовать?

А как будто нечему...

Живые, в отличие от моих, родители. Состояние, неважно какое, если его не надо выгрызать у постороннего человека.

Ну и, конечно, мой прекрасный стихийный дар, точнее, его отсутствие, как отдельный повод для зависти. Любимый настолько, что страх медленно, но верно вытеснялся злостью. Знать бы, откуда во мне эта гадость, может и удалось бы решить задачку...