Ровельхейм 2: Право на жизнь

«Всё в голове», – сказал мэтр Сарттас, выразительно постучав длинным пальцем по лбу. «И ещё вот тут», – прижал он руку к сердцу. Боевая магия питается яростью и неистовством, магия жизни – внутренним светом и радостью мага. Тёмная же – злостью, болью, гневом. И чем сильнее и чаще проявляются эти эмоции, тем неукротимее становится Тьма. Она разрастается, заполняя собой все уголки сознания, пока человек полностью не отдастся в её власть. Контроль над эмоциями – это первое, чему учат тёмных магов.

Окончательно успокоившись, я побросала в сумку свои немногочисленные вещи. Накинула небрежно пальто – за десять минут ходьбы не замёрзну. Домик запирать не стала, да и нечем было. На выходе сумки с тряпьём без слов подхватил Анхельм. Мекса поправила на мне съехавшее пальто.

– К себе?

Я кивнула, стараясь не удивляться и не спрашивать ни о чём. Холодное сердце и чистый разум. Я помню. Они молча проводили меня до нужного строения.

– Встретимся за обедом? – спросила я, когда мы остановились на пятом этаже женского общежития. Из приоткрытых дверей на меня пялились десятки круглых глаз. Получив ответ, я кивнула и поднялась по узкой технической лестнице под крышей к себе, в свою тайную комнату.

Дверь, не дожидаясь прикосновения, обозначилась контуром в глухой стене и послушно отворилась.

Я была дома.

Только, уезжая, я никак не могла оставить после себя такой бардак. Кровать смята, с полок всё сметено на пол, стулья опрокинуты, окно нараспашку… Будто ураган прошёлся! Действительно порыв ветра или здесь кто-то был? Но каких-то новых вещей, как и пропажи старых, что свидетельствовало бы о новом жильце, я не заметила.

Ладно, не впервой порядок наводить. Я заправила кровать, выбросила пару разбитых горшков с цветами. Земля из них разлетелась на бежевый мягкий ковёр.

Что бы это ни было, но оно задом попятилось от меня, всё так же укрытое ковром, пока тот не закончился с противоположного конца. Чёрная мелкая тварь с взъерошенной шерстью наконец осознала, что осталась без убежища, негодующе заверещала и бросилась в ванную, путаясь в тонких длинных ногах.