Ровельхейм 2: Право на жизнь

Со всеми она обращалась ласково, на равных, пусть и была из известного богатого рода. В первую неделю Ронард передрался с половиной сокурсников только лишь за право сидеть за ближайшим к ней столиком в столовой. Отвадить старшекурсников помог Никас Ксавия – они сдружились ещё подростками с тех пор, как у обоих проявился дар.

И Сойра приняла это внимание Ронарда, деликатно отказав другим соискателям. Впрочем, это не мешало тем продолжать тайно и явно вздыхать по очаровательной красавице. Пылкий же юный Ронард взялся за тонкое искусство ухаживаний по всем правилам этикета – чего не делал ни до этого, ни больше никогда после.

Романтические прогулки, тайные записки, цветы, любимые лакомства – наградой за неустанное внимание ему всегда служил тёплый благодарный взгляд, а то и смущённый мимолётный поцелуй, но и от того голова кружилась от счастья.

Совместных предметов у них практически не было. Ронард своими успехами не хвалился, но и Сойру не расспрашивал, не об учёбе же было разговаривать наедине! Когда ещё столько всего насущного не обсуждено: ни любимое время года, ни забавные случаи из детства.

Однажды, когда они после занятий прогуливались по осеннему Разнотравному саду, её милая улыбка показалась Ронарду чуть вымученной. Обеспокоенный, он всё же выспросил, чем она удручена, уже готовый стереть в порошок любого неугодного студента, а то и чересчур строгого преподавателя. Сойра только рассмеялась, успокоив ретивого возлюбленного – просто первые практики по контролю и управлению магией дались ей нелегко: прежде-то она вообще никогда силу не применяла.

Это повторилось через пару дней. Сойра вечером снова выглядела расстроенной, хотя всё так же мягко улыбалась Ронарду. Он же до этого всеми правдами и неправдами сторговался с местными духами-поварами на её любимый малиновый мусс за довольно унизительную расплату. Сойра лишь рассеянно кивнула и даже не попробовала лакомство. Оттаяла она лишь спустя десять минут, когда уже поплыла прослойка мороженого и опало воздушное суфле.

Всё это время Ронард держал её за руку, дождавшись наконец привычной ласковой улыбки. В тот вечер они допоздна болтали обо всём на свете, но Сойра избегала разговоров о своей магии.

Ронард неустанно восхищался ею в присутствии Никаса, оба они учились на боевом факультете и многие занятия посещали вместе. Однажды Никас вдруг поморщился, выслушивая очередные восторженные излияния друга.

– Знаешь, Рон, ты её чуть не в богини записал.