Замуж с осложнениями

Азамат складывает руки на груди и вперяет в меня якобы укоряющий взгляд. Я усмехаюсь, но молчу, как партизан.

— О, — говорит Тирбиш. — Можем входить.

Они входят, и я следом. Наши голубки слегка раскраснелись, но оба совершенно счастливы, удивительно, что нас заметили.

— Ого, — говорит Тирбиш. — Вообще ни следочка! Вот это я понимаю, земляне крутые!

Азамат некоторое время просто стоит у двери, качая головой, потом слегка улыбается и говорит:

— Тебе невероятно повезло.

— Знаю! — радостно отвечает Эцаган. — Госпожа Лиза, я ваш вечный должник!

Закатываю глаза в лучших традициях Алтонгирела.

— Ты, — говорю, — давай пей свой бульон, пока не остыл, а то щас ещё одну капельницу получишь.

Алтонгирел быстро подвигает ему столик и даже полотенчико подкладывает в качестве нагрудника. Полюбовавшись, как Эцаган лопает бульон, духовник оборачивается ко мне.

— Лиза, я…

— Ты сейчас же пойдёшь спать, — говорю веско, для убедительности хлопая его по плечу.

Ага, попытка построить резко возвращает ему привычные манеры.

— Ничего подобного, я останусь здесь и…

— Ой, Лиза, уложите хоть вы его! — подаёт голос Эцаган. — Мне уже на него смотреть страшно, но он не слушается!

— Я лучше знаю, где мне надо быть и когда спать! — огрызается Алтонгирел. О да, как мне его не хватало! Азамат у него за спиной демонстративно хватается за голову. Ну ладно, сейчас обеспечим.

Сделав вид, что отступилась, отыскиваю в своём медицинском мешке пузырёк с сильным снотворным в растворе и новый шприц. Нахально пользуюсь тем, что Алтонгирел понятия не имеет, что всё это такое и как оно работает. Потом прохожу мимо него как бы в сторону Эцагана, но по дороге всаживаю ему шприц в плечо.

Духовник только и успевает, что вскрикнуть «Э!», а потом глазки затуманиваются.

— Азамат! — говорю. — Лови!

И Алтонгирел картинно падает, проваливаясь в сон.

Ошарашенный Азамат подхватывает заснувшего на лету духовника под мышки, и они с не менее ошарашенным Тирбишем выносят его прочь. Эцаган провожает их взглядом, застыв с пиалой у рта.

— С ума сойти, — бормочет он по-муданжски. Потом залпом поглощает остатки бульона и поворачивается ко мне. — А вы опаснее, чем кажетесь.

Я кокетливо пожимаю плечами. А что тут ответишь? Забираю у него пиалу, ставлю на столик.