Замуж с осложнениями

Однако часть моего возмущения, видимо, всё-таки отражается на лице, и капитан замечает. Тянет руку, чтобы я отпустила. Теперь поверх прочего мне ещё и стыдно.

— У вас на корабле, — говорю, — кроме меня ещё сорок семь человек землян.

— Они меня боятся.

— Я тоже.

Ой, зря я это сказала, сейчас опять обидится! Быстро, быстро всё исправить!

— Правда, Алтонгирела я боюсь гораздо больше, — выдаю с нервным смешком.

Так, кажется, на этом канате я научилась балансировать. Он снова улыбается. Вернусь на Землю — попробую себя на поприще дрессировки диких зверей.

— Не стоит, он теперь к вам на пять метров не подойдёт.

— Или просто подстроит несчастный случай.

Азамат так широко открывает глаза, как ему только позволяет природная узкоглазость.

— Вы же не можете всерьёз предполагать, что он хотел вас убить? — спрашивает он меня в благоговейном ужасе.

— Мне жаль вас разочаровывать, — говорю, — но я в этом твёрдо уверена.

Этот непредсказуемый человек покатывается со смеху.

— Извините, Лиза, — говорит он. — Но это совершенно невозможно.

Я сам виноват, надо было вам сразу всё объяснить. Ни один муданжец не причинит вреда землянину нарочно. Это абсолютное табу. Алтонгирел вёл себя как полный идиот, но он действительно просто не рассчитал силу.

— А как вы тогда воюете? Чтобы без травм? —интересуюсь. Это что, новый шаг в буддизме?

— А мы с Землёй и не воюем. И земных заложников вот впервые осмелились взять, — хмурится. — Мне слава в голову ударила. До сих пор у меня ещё ни один заложник не пострадал, вот я и соблазнился.

Мне очень жаль, что вам пришлось так переживать, но на этом корабле вас никто не тронет. По-хорошему, мы вообще не имеем права к вам прикасаться и даже знать ваше имя. Я почему-то был уверен, что вы это понимаете. Земляне для нас — те же боги.

Меня снесло лавиной новой информации ещё где-то на середине его монолога, и теперь я пытаюсь осмыслить сказанное. Так вот почему он мне руки не подал.

— А тогда зачем вы пытались, — осмысление начинает потихоньку порождать вопросы, — заставить Алтонгирела довести меня до каюты? Он ведь тоже не должен меня трогать?

— Не должен, но он духовник, и он красивый, так что из нас двоих для него нарушение этого запрета — меньшее зло.

Ну я и попала. Нет, это всё, конечно, прекрасно, но… Ой, я же его за руку взяла!

— А мне-то можно вас трогать? — спрашиваю в лёгкой панике. Ещё не хватало, чтобы я ему какой-нибудь запрет нарушила.

Удивлённая улыбка — это, видимо, выражение его лица по умолчанию.