Замуж с осложнениями

Тебе не кажется, что нам надо в обязательном порядке подробно обсуждать любое непонимание?

— Это всё так, конечно, я только думаю, что всё равно ничего путного у нас не в… — тут он напарывается на мой взгляд и замолкает. Да, взгляд у меня тяжёлый, знаю. В детстве мама запрещала кепку носить, а то, говорит, из-под козырька совсем как дуло.

— Ну, — говорю.

— Ну… ты могла бы вчера уйти спать к себе.

Вот тут у меня уже и правда самопроизвольно открывается рот.

— А-э-кхэ, раньше тебя, кажется, не обижало, что я остаюсь на ночь… И вчера ты у меня дрых — и ничего…

— А я так и не понимаю, зачем тебе это надо было.

Наверное, такими большими у меня глаза никогда ещё не были и не будут.

— Ты мог бы меня разбудить и выгнать, если тебе было так неприятно.

— Ну что ты, как я мог тебя выгнать… И потом, уже было бы всё равно, только поругались бы посреди ночи, — он кривится и смотрит в сторону.

У меня закипают мозги. Нет, это что-то невообразимое, я не вижу тут логики вообще! Тру лицо ладонями. Может, это я всё ещё туплю с утра?

— Слушай, — говорю, — Азамат, присядь. И объясни мне толком, чем плохо то, что я осталась на ночь? Чем именно тебя это оскорбляет?

— Ну как чем? — он послушно садится, я плюхаюсь к нему на коленку в надежде, что физический контакт заставит его думать обо мне в приятном ключе.

— Я каждый вечер засыпаю, — говорю. — Ты можешь мне объяснить, почему именно вчера тебя это обидело?

Он уже явно не знает, какими ещё словами сказать, чтобы мне стало понятно.

— Ну… ну прямо после секса… То ли тебе так скучно было, то ли я тебя утомил так, что ты просто где сидела, там и упала! Я понимаю, если бы тебе это было в принципе неприятно, а так получается, что я тебя в тоску вогнал. Я думал, ты нарочно меня дразнишь, но если ты действительно просто заснула, то лететь на Муданг нет ни малейшего смысла.

Несколько секунд я сижу неподвижно и перевариваю. Это ж как надо вывихнуть мозги…

— Э-э… — содержательно говорю я наконец, — а что, по-твоему, от хорошего секса нельзя устать? Особенно после длинного и трудного дня? Тем более что ты хочешь, чтобы я была сверху? Это, знаешь ли, выматывает.

Он хмурится.

— Ну, собственно, о том я и говорю.