Замуж с осложнениями

Собрания организуются втайне, хотя и без видимой причины — посторонним не имеет никакого смысла на них появляться. Однако те посторонние, которым довелось по какой-либо причине поприсутствовать на таком слёте, остаются под глубоким впечатлением от невероятной единой силы и величия этой угнетённой нации, подобно тому как чувствует себя работник ядерного реактора, регулярно находясь под боком у чудовища, способного, казалось бы, при малейшей неполадке уничтожить жизнь на целой планете и однако работающего на человечество.

* * *

После развлечений в машине мы всё-таки идём завтракать. Не знаю уж, смутили мы кого-то своим взрывом страсти в машине с незатемнёнными окнами или нет. Я лично считаю, что если людям на автостоянке около супермаркета делать больше нечего, чем в чужие машины заглядывать, то это их проблемы, а не мои.

Азамат ест так, как будто неделю маковой росинки во рту не было. На моё хихиканье по этому поводу он только ухмыляется:

— Я всегда много ем, когда доволен жизнью. А когда грустно, ведь вкуса не чувствуется, правда же?

Я никогда об этом не задумывалась, теперь пытаюсь прикинуть.

— У меня, скорее, наоборот, когда грустно — хоть вкусной еде можно порадоваться.

— Молодец, правильно, сам всегда ищу хорошие стороны у всякой дряни, потому и жив до сих пор, — тараторит он, наворачивая фаршированных мидий. — Кстати, раз уж мы летим на Муданг, то имеет смысл подвезти наших бывших коллег. В качестве пассажиров, конечно.

А, так Гонд и Эцаган вернутся на борт? … И Алтонгирел.

Азамат следит за тем, как у меня меняются выражения лица в соответствии с мыслями, и начинает хохотать.

— Лиза, ну не переживай ты так. Алтонгирел с тобой примирился, он больше не будет строить козни.

— Ещё бы я с ним примирилась, совсем было бы хорошо.

Азамат некоторое время сосредоточенно жуёт и только мотает головой.

— Понимаешь, он сам себя подставил, — говорит он наконец. — Когда мы прилетим на Муданг, он должен будет представить нас Старейшинам и рассказать, из каких соображений он решил, что мы хорошая пара.

Я закатываю глаза.

— Если он будет устраивать нашу личную жизнь с тем же рвением, с каким до сих пор расстраивал, то, боюсь, наш брак будет весьма недолговечным.

Азамат собирался как раз перейти к следующей мидии, но вместо этого теперь угрюмо смотрит в тарелку.