Замуж с осложнениями

— Я понимаю, что Алтонгирел так считает, но ты же не веришь, что я вышла за тебя из-за денег.

Муж горько усмехается.

— Если учесть, что ты изо всех сил от них отказываешься, то поверить довольно трудно, да.

— Тогда почему ты мне их так старательно пихаешь?

Он устало трёт лицо руками, и я еле разбираю, что он говорит:

— Да всё надеюсь, что ты мне что-нибудь позволишь.

— То есть?!

Он отворачивается.

— Нет, ничего.

— Нет уж, давай-ка с этого места поподробнее. Чего я тебе не позволяю?

Мотает головой.

— Неважно, это всё глупости, извини. Просто иногда… ты так на меня смотришь… Я понимаю, что мне нечего даже думать об этом, но иногда кажется, что тебя совсем не отталкивает моя внешность и…

Он замолкает, так что я решаю его подбодрить.

— Правильно кажется.

Он резко поднимает голову и прожигает меня взглядом. Но потом снова опускает глаза.

— Но карту ты хочешь вернуть.

Меня настолько выбивает из колеи эта чехарда тем, что я даже не сразу нахожу слова.

— А к-какая…

— Алтонгирел считает, что ты нарочно издеваешься.

Я так вытянула шею в его сторону, что сейчас носом в него ткнусь.

— Ты хочешь сказать, что у вас принято платить собственной жене, чтобы позаниматься сексом? — перевожу я с муданжского на человеческий. Он морщится.

— Ну зачем так грубо…

— Но по смыслу?

— Ну… — он осторожно поднимает взгляд, полный осознания.

Теперь мой черёд устало тереть лицо руками.

— «По-другому» — это мягко сказано. У нас это никак не связанные вещи. Платят за это только девушкам по вызову, но уж никак не собственной жене. Вообще, предполагать, что я буду спать с тобой за деньги — просто оскорбительно! — я потрясаю руками. Впрочем, у него сразу делается такое жалобное выражение, что приходится немедленно пояснить: — Я понимаю, что ты не знал, это на будущее.

Он всё-таки несколько раз извиняется, а потом мы некоторое время молча перевариваем плоды культурного обмена.

— Ты можешь мне объяснить, чем именно тебя оскорбляет предложение жить на мои средства? — просит он.

— Я чувствую себя рабыней, — развожу руками. — Ничего не могу с этим поделать.

— Интересно, — хмыкает он. — А когда работаешь, то не чувствуешь.

— Когда работаю, я сама себе хозяйка. Никому ничего не должна.