Личный слуга или Мама на полставки

Арисм, как и любой большой город, встретил нас недружелюбно - все тут жили сами по себе, не взаимодействуя ни с кем, кроме родственников и знакомых.

Воздух стал прохладней, мы с Занефиром сидели на бортике фонтана, стоящего на главной площади.

Я пыталась разобрать, что написано в туристической брошюре по Арисму, но свет от фонарей был слишком тусклым, а небо - облачным.

Мне было холодно и голодно, Зефиру только голодно. Он скучающе сидел, иногда наклоняясь к фонтану, чтобы пару раз ударить ладонью по воде или попытаться выловить монетку.

- Если ты после этого заболеешь, то будешь кушать только три раза в день, потому что мы потратим деньги на врача и лекарства. - Зефир тут же спрятал руки за спину, будто это не он только что пытался обчистить культурное достояние города. Сколько он там уже достал? Монетки три-четыре, не меньше.

“Я не заболею! У Занефира крепкое здоровье! Занефир никогда не болеет!” - ну да, ну да, расскажи мне тут сказку. Я тут в сухой одежде сейчас замерзну насмерть от ледяного ветра, а ему нормально.

Я даже специально заглянула в воспоминания Эрики, чтобы доказать свою правоту, только вот он действительно никогда, ни разу не болел! Да кем были его родители?

Мне нужно как можно скорее посетить библиотеку, но боюсь ближайшие две недели даже думать об этом бессмысленно.

Сначала нам необходимо купить жилье, узнать стоимость обучения в академии и школе общих наук, пересчитать оставшиеся деньги и заново составить бюджет.

Прохожих становилось все меньше, город засыпал, а мой сын уже почти купался в фонтане. Мы не знали куда идти и где вообще находимся, и я пришла к печальному выводу - карта города бесполезна, если в ней нет функции определения местоположения. И навигатора в ней тоже не было.

И зачем она мне тогда? Только деньги зря потратила, лучше б Заира покормила лишний раз.

Время было за полночь, я, наконец, оттащила Занефира от воды, и вдруг он почувствовал, что ему стало холодно и зябко. Менять рубашку пришлось на улице, идти нам было некуда, и мы сидели, обнявшись под шалью.

- Женщина! Женщина! Идите домой! Нечего вам здесь с ребенком делать! - я проснулась оттого, что меня тормошили за плечо. Было все также темно и холодно, и я мелко вздрагивала от ветра, крепче прижимая Зефира к себе.