Пушкин, кружка, два ствола

К тому же оголодавшему упырю на сигаретные огоньки будет насрать — но этот аргумент так и остался невысказанным.

Сумароков, еще поерзав, прикрыл глаза, а Дина сунула в ухо таблетку наушника. Ночь неспешно ползла мимо, огромная и черная, усыпанная серебряным пеплом звезд. Дина докурила вторую, выпила кофе, дослушала «Тень вампира» и запустила «Королевство кривых». Когда у витрины кафешки мелькнула изящная фигурка, Дина поначалу даже не среагировала. Все так же тупо тыкала пальцем в экран, листая плейлист. И только через несколько секунд до нее дошло.

— Оставайся в машине. Даже не вздумай высовываться, — бросила Сумарокову Дина, сунула под полу ветровки обрез и распахнула дверь. — Девушка! Девушка, милая, подскажите, улица Ломоносова — это налево или направо?

Упырица застыла в странной, совершенно нечеловеческой позе — на одной ноге, чуть наклонившись вперед. Словно кто-то нажал на кнопку «Пауза», остановив фильм. Фарфорово-белое нежное личико медленно повернулось, огромные глаза изумленно распахнулись.

— Это вы мне?

— Да, вам. Я тут, знаете ли, в первый раз, заблудилась немного, а гугл-карты не грузятся… Такая связь отвратительная, как здесь люди живут — понять не могу, — жизнерадостно зачастила Дина. Холодный металл ствола жестко вжимался в бедро. — Где-то здесь должна быть улица Ломоносова, вроде бы направо, но я повернула, а там Кирова… Вы не поможете?..

Блондина медленно, мечтательно улыбнулась.

— Да-да, конечно. Сейчас покажу, — она с готовностью двинулась навстречу, мягко коснулась плеча, увлекая Дину в осеннюю волглую темень.

Краем глаза Дина покосилась на «крузак». Сумароков сидел неподвижно, черный силуэт сливался с тяжелым монолитом кресла. Кажется, он опустил стекло, чтобы получше слышать — но сейчас Дина отойдет достаточно далеко, еще и ветер дует в другую сторону.

Нихрена Сумароков не услышит. Кроме выстрела.

А потом Дина скажет, что подозреваемая сбежала. И свалит из гребаной Россоши к чертовой матери.

Нет тела — нет дела.

— Ломоносова — это близко совсем, буквально рукой подать, — нежно пела блондинка, поглаживая Дину по плечу легкими, словно касания паутины, движениями. — Вот сюда, за угол, тут, правда, темновато, но ничего — так мы дорогу срежем. Совсем немного осталось… Совсем чуть-чуть…

Сладкий, как патока, вкрадчивый упыриный морок сворачивался вокруг Дины призрачной вуалью, бережно, вкрадчиво вползал в сознание… и проходил сквозь него, словно вода сквозь решето.