Непримиримые

У этого ресторана имелась еще одна особенность: народу там всегда было немного, в подавляющем большинстве – свои.

С противоположного конца озера хорошо были видны подъезжающие престижные легковые авто, из которых чинно, часто парами, выходили пассажиры. Публика здесь собиралась солидная, а потому не стоило удивляться количеству бриллиантов, что украшали женские шеи. Народ понемногу прибывал, и можно было с уверенностью сказать, что где-нибудь ближе к двенадцати здесь будет не протолкнуться.

На первый взгляд ничего такого, что могло бы насторожить.

У входа в темно-сером костюме и красной бабочке на могучей шее стоял охранник. Еще двое с наушниками в ушах толкались на территории ресторана.

Все как обычно. Похожее можно увидеть во многих заведениях. И все-таки Карася не покидало беспокойство. Уподобившись отдыхающему, он лениво кидал в озеро кусочки хлеба, с интересом наблюдая за тем, как лебеди, рассекая водную поверхность, торопились за очередной порцией угощения.

Это не городские парки отдыха, где они рискуют стать ужином какому-нибудь бомжу. Здесь охрана будет побдительнее, чем та, что охраняет «черный чемоданчик». И к пернатым относились куда более бережно, чем к полковому знамени, а потому за неуважение к птицам могли отвернуть голову. Так что птицы чувствовали себя в полнейшей безопасности. Жирные, лоснящиеся, избалованные пряностями ресторанной кухни, они достойно хватали размякший мякиш и, как положено величавым птицам, поглощали его неспешно и со вкусом.

Без пяти минут девять к двери ресторана подъехали еще две машины: серебристая «Инфинити» и «Лексус GX 470». Свое внимание Карась сосредоточил именно на «Лексусе» и не ошибся. Передняя дверца со стороны водителя распахнулась, и на брусчатку бодро выскочил моложавый человек лет сорока пяти. Он мог бы выглядеть на пяток лет помоложе, не окажись на аккуратно постриженных висках седины, да вот еще глубокой морщины на лбу, разрезавшей его неровной волной.

Швейцар, стоявший в дверях, любезно распахнул дверь перед новыми посетителями, обозначив на губах нечто похожее на нешуточную радость. Мягко закрылась дверь, и он тут же позабыл о вошедших, уныло уставившись прямо перед собой.

Скормив пернатым последний кусок хлеба, Карась отряхнул ладони и уверенно направился ко входу.