Разыскиваем маму. Срочно. Том 2

И тут даже не вопрос совести, а простого соотношения наших габаритов – сил не хватит. Сама на полу спать не стану: хватит уже, пару раз в девичестве пробовала – не оценила. В гардероб к Уэйну? Никакой гарантии, что он и впрямь не натянет на себя женский пеньюар, не было, а к подобному зрелищу я точно не готова.

Но и молча ложиться спать как-то… скучно.

Я улыбнулась краешком губ и… начала расстегивать свою кофту. Дитрих, который вроде бы как «спал», тут же распахнул глаза и настороженно спросил:

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь, – невозмутимо ответила я.

– О, вот как, продолжай, – улыбнулся нахал.

– Да-да, я продолжу. До самого конца, – ответила я.

– До самого конца?

– Догола, – ответила я.

Дитрих кашлянул, но ни на грамм не смутился. Более того, нахальная улыбочка проступила на его лице:

– Ты ведь не думаешь, что я стану уговаривать тебя не раздеваться? Ну уж нет! Кстати, в вашем мире разве принято спать голыми? Мужчины даже в штанах.

– Так это мужчины, – пожала я плечами. – Женщины обычно голышом.

– Тогда что же ты раньше спала в ночной рубахе? – ухмыльнулся Дитрих.

– Не хотела тебя смущать. Более того, мы договорились твою честь в течение года приберечь. А вдруг я разденусь, ты испугаешься – и сразу ее лишишься? Непорядок.

– Я… не против ее лишиться прямо сейчас. Раздевайся, но будь готова к последствиям, – сказал Дитрих слегка охрипшим голосом.

Я ему нравилась как женщина. Именно сейчас я осознала это очень четко. С учетом того, что Дитрих совсем не казался бабником, да и к большинству женщин, которых я видела, относился с уважением, но без особого внимания, такой интерес льстил.

– Не-а, не буду готова. В гардеробной Уэйн, в коридоре твои слуги шастают, где-то тут Соломон, так что никаких последствий. Терпи, честь береги, – высокомерно посмотрела я на Дитриха.

– А-а…

– Ага, – наставительно произнесла я. – Штаны наденешь – и я подумаю, чтобы тоже на себя что-то надеть.

– Ты же сама первая сгоришь от неловкости и смущения.

– Сгорю, – кивнула я. – Возможно, даже плакать буду. Но разденусь.

– Какая ты… упорная женщина, – рассмеялся Дитрих.

Он щелкнул пальцами, где-то хлопнула дверца шкафчика, а в его руках оказались брюки, очень и очень напоминающие пижамные.