Уж замуж невтерпеж

Ой, стыдоба… Если уж отец-герцог услышал, то хмурый красавчик и подавно.

– Это так… непереводимое земное слово.

А ведь действительно, если не перевелось на местный язык, то, может, и понятия тут такого нет? Вот уж воистину волшебный мир!

– Леди Карина, так что за беда у графа с этим делом?

– Каким? А… Насчёт брака? Да Крайвен подтвердит: у нашего Рейнмара только две страсти – армейский плац и бизнес. Войн сейчас, слава богам, никаких не ведётся, а то бы в первых рядах уже был. Так он в другую крайность ударился – строительство, дороги, суда, торговля…

– Понятно, коммерсант.

Кроме денег ничего не любит…

– А вот и нет! – не согласился герцог. – Он скорее игрок. В деньгах Рейнмар не нуждается, у него это спортивный интерес. Например, может какую-нибудь разорившуюся компанию выкупить и с нуля поднять, просто на спор. Видит что-то новое, перспективное ­– сразу хватается, аж глаза горят. Оно, кстати, и людям во благо, для столичных жителей он много полезного сделал, да вон ту же почтовую сеть внутригородскую.

Не одной идеей, так другой постоянно одержим. Но надо отдать ему должное: знает, что делает. Только из-за этой его одержимости все столичные свахи уже локти себе искусали. А у него одна отговорка: «На жизнь семейную времени нет». Вот все вокруг и подшучивают, что он скорее на собственном секретаре женится – с ним хотя бы о делах поговорить можно…

– То есть он считает, что с девушками и поговорить не о чем?

– Ну, с теми фифами, что обычно вокруг него вьются, так и есть… Ох, Эхения, я с тобой и сам уже за языком следить перестал! Карина, прости, дорогая.

– Крайвен, любовь моя, не извиняйся, я бы лучше не сказала. И, да, пусть Эхения довольно незаурядна и смела в своих суждениях, но всё-таки и Земля – совсем другой мир. Нам всем несказанно повезло, что её душа привела за собой в невинное тело уже окрепший разум, пусть и взращённый на совсем других устоях… Было бы куда страшнее, пропадай она всё это время в теле существа неразумного, дикого.

А ведь, правда, и такое могло случиться.

И ничем бы такая пробудившаяся Эхения не отличалась от местных мансов: только ела, спала и рычала бы. И учили бы меня заново говорить и ходить на двух ногах…

Хотя упрёков никаких не прозвучало, всё было сказано очень деликатно и мягко, но я почувствовала, что именно тревожит герцогов. Можно, конечно, прямоту называть смелостью, а цинизм незаурядностью, но имеющий уши да услышит.

– Лорд Крайвен, леди Карина… Извините, я пока вряд ли смогу обращаться к вам иначе.