Уж замуж невтерпеж

Хорошо, что мы всё выяснили и можно свободно шутить на эту тему. Ну… или мне так казалось, а Трис охотно подыгрывал.

– Кажется, не самое удачное место для кофе выбрали, – улыбнулся он. – Пойдём в другое кафе?

И был прав: на площади в полный голос завывал пророк-попрошайка. Всякого рода эпатажных личностей в Шенлине тоже хватало.

– В геенне огненной сгорят скупые и жадные! – надрывался пророк, явно намекая на подаяние. – Демоны посыплют вам головы пеплом, разорвут на вас бархатные рубища от модного дома «Гайгригор и сыновья», что на улице Карлевель, дом шестнадцать, вход справа, скидки до конца недели… Бесы сожрут ваши души и выклюют очи вороны! Покайтесь! Покайтесь!.

Пророк был тщедушный, тонкокостный и кучерявый, а тощий и острый кадык его мог поспорить в дальности устремлений с длинным породистым носом. Зажимая уши, сердобольная горожанка бросила оратору мелкую монетку. А потом, подумав, добавила ещё кренделёк из корзинки, полагая, что успеет уйти с площади, пока рот провидца будет занят.

Кренделёк исчез буквально в считаные секунды и пророк уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы от души напророчить улепетывающей даме что-нибудь будоражащее кровь.

– Давай послушаем, – меня восхитила эта настырность и я подвела Триса ближе.

– Покайтесь! – возопил с новой силой пророк. – Ибо грядёт апокалипсис! Сегодня! Напалм, сынок!!.. Этот запах ни с чем не спутаешь!..

Тут он замялся, будто позабыв слова, но вскинулся с новой силой:

– О, призрак! Я вижу призрака!..

А вот про напалм было очень интересно.

– Призрак бродит по Шенлину! Призрак коммунизма! – снова взвыл пророк, страшно вращая глазами.

– А не по Европе? – уточнила я.

– И там тоже! Покроются струпьями ваши… – и тут он наконец осёкся.

– А что, черти и кипящие котлы уже не в моде? – ухмыльнулась я.

– Дикие люди, – вздохнул пророк. – Идею ада и рая совершенно не воспринимают, приходится импровизировать. И слово «чёрт» не понимают. Ну, здравствуй, землячка.

Земляками мы оказались постольку поскольку, потому что наши земные родные пенаты разделяла не одна тысяча километров. Но в масштабе миров – действительно, земляки.

– Шарль Оливье, мадмуазель, – галантно чмокнул он воздух у моего запястья.

– Француз? – обрадовалась я. – О, погоди, сейчас… Месье! Же не манж па сис жур!

– Русская? – горестно вздохнул он в ответ. – Мне довелось провести три недели в вашей дикой и необъятной стране на чемпионате мира по футболу.