Служитель безмолвной богини

Там хранились бумаги, которые Кресс особо не прятал и не скрывал, потому что был уверен: в них постоянно кто-то сует нос. А значит, докладывает магистру. Кир даже допустил мысль, что однажды он не выдержит, сорвется и бросит Клейхеду вызов – раньше, чем фрэрд? Или позднее? Но это неминуемо произойдет. Однако сейчас власть магистра была слишком велика. И принц Себастьян оставался всего лишь принцем. Вот когда он станет королем…

Кресс свернул в узкий коридорчик, которым обычно пользовалась прислуга. Миновал несколько закрытых дверей, в последнюю постучал.

- Льерд Кресс? – Заплаканная Дорис отворила двери. – Вы пришли!

В комнате царил полумрак – окно было зашторено, а перед статуэткой Анигьос теплился огонек свечи.

- Я решил сегодня поработать здесь, - ответил Кир, входя в комнату. – И по пути в кабинет зашел к вам. Как принц?

- Ох, горюшко. – Дорис покачала головой. – Уснул пока, вот я и захотела затеплить свечку Анигьос. А так плохо, льерд, очень плохо. За что его так? Ребенок ведь. В чем он виноват?

- В том, что родился принцем, - вздохнул Кресс.

- Только не это! – Дорис всплеснула руками, а Кир усмехнулся. Он сам никогда не был добр к Себастьяну. Не жалел, не спускал с рук шалости. Так почему… Почему же хочется, чтобы Клейхед напоролся однажды на ту ненависть, которую он взрастил в этом ребенке?

- Надо продержаться до полуночи, - сказал Кир кормилице. – Побудьте с Себастьяном. Скажите, скоро все закончится.

Она закивала и поспешила обратно к воспитаннику, а Кресс, как и собирался, поднялся в кабинет. Здесь всегда царила тишина, которой не хватало в управлении. Можно было посидеть, подумать. Вот он и думал: о принце, о магистре. И иногда, совсем чуть-чуть – о девушке с каштановыми волосами, которая нарушила его покой. Бывали минуты, когда он готов был сорваться с места и найти ее, проверить, узнать, ишши она или нет, как требовал долг альеда, но Кресс медлил. И понимал, что все равно будет ее искать.

А время тянулось медленно. За окнами давно стемнело, но альед не зажигал огня. Часы мерно отбивали время, звоня каждую четверть часа – один перелив, два, три и, наконец, звон, возвещающий, что прошел еще час. Полночь…

Кресс поднялся на ноги и пошел в спальню Себастьяна. Пустые коридоры, освещенные тусклыми светильниками, унылые стены. Тоска… Вот что испытывал Кресс, приходя сюда. Он толкнул дверь.