К ПОСЛЕДНЕМУ РУБЕЖУ ИЛИ НАСЛЕДНИЦА БРОШЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ

А ведь я привыкла уже к тому, что постоянно слушаю Первого.

Потянулись дни ожидания. Чтобы как-то занять нас, дед начал с нами заниматься практической некромантией, а еще мы ходили в крепость, изучая быт пограничного гарнизона.

Разговор со мной о принце начала по старой традиции Лидала. Мы сидели вечером у костра на сколоченных из грубой древесины лавочках и подруга спросила:

- А, правда, принц Эман красавчик?

- Правда, - согласилась я. А что спорить и утверждать обратное, когда я все глаза свои об него «сломала».

- Это хорошо, что не отрицаешь, а то смотришь на него, а взгляд такой, такой…

- Какой? Обычный у меня взгляд. Я так на всех смотрю, - попыталась оправдаться я, хотя понимала, что сейчас Лидала выдаст свои выводы. И они последовали:

- Хорошо, что не отрицаешь, но смотришь ты на него взглядом голодной кошки.

- Это что за взгляд? – удивилась я.

- Ну, представь, ты голодная кошка, просишь еды, но при этом еще и сожалеешь, что просить приходится. Такая смесь. Называется «простите, что смотрю», - ехидничала подруга.

- Так и есть, - горестно ответила Лидале. – Не надо смотреть, а я смотрю. Он же принц, и он не для меня.

- Прямо как Нейтас, что весь год пялился на тебя, - выдала девушка. – Кстати, не расскажешь, что за кошка между вами на балу пробежала. Мне кажется, Нейтас поэтому на практику с нами не поехал.

- Опять у тебя кошка! Просто он, он … оказался слишком ревнивым, - не могла ничего лучшего сказать я.

- Кто оказался ревнивым? – раздался голос принца, подошедшего незаметно к нам со спины.

- Никто, - буркнула я. – Один мой друг оказался мне просто не другом.

- А кто это? Я ведь тоже почти всех знаю с нашего курса. Не забыли, что я с вами учусь? – настаивал Эман.

- Нейтас, - ответила за меня Лидала. – Разозлился на Келли и на балу оскорбил.

- И вы думаете из-за ревности? Может, у него были основания? – принц не хотел отступать.

- Ваше Высочество! Это касается только меня и Нейтаса, - я заговорила почти официально, стараясь унять дрожь и волнение. – Господин Нейтас посчитал, что я виновата перед ним и выразил свои мысли в оскорбительной форме. Я не давала ему поводов на ревность, так как он не признавался мне в чувствах.