Незавидная невеста

Но теперь шпилька была как нельзя лишней, добавив к неловкости перед Кристианом, еще и жгучее раздражение к его несносному брату.

- Алан, наш род уже навсегда прославился твоимтриумфальным изгнанием из пансионата Вольтбурга в рекордно короткий срок. Один месяц – и мистер Лорустерр почти закрыл свое детище, чтобы бы не обижать нашего отца твоим отчислением. Но, слава небесам, у тебя хватило духу признаться, что внезапное желание директор распустить всех учеников, имело цель избавиться конкретно от одного мятежного представителя правящей семьи.

– Негромко и иронично ответил его величество, даже не повернув лицо к брату.

- Крис, ты меня разочаровал. Оставалось продержаться буквально полдня, и ты побил бы свой предыдущий лучший результат – целых восемь дней не напоминать о том давнишнем происшествии. Но теперь все напрасно… Иногда мне кажется, что даже у моего смертного одра, последними твоими словами будет что-то вроде « главное постарайся на небесах искупить свое постыдное поведение в Вольтбурге» - в той же манере, что и Кристиан, то есть совершенно беззлобно и добродушно, проворчал Алан.

Между тем император продолжил свой путь в гостиную. Перед уходом он пообещал Эмили чуть позже поздравить ее с днем рождения, объяснив задержку необходимостью отдать кое-какие государственные указы секретарю.За ним бесшумно последовали и стражники, настолько вышколенные, что никоим образом не показывали заинтересованности в происходящем до того разговоре.

Алан не ушел, оставшись рядом с Эмили.

Она была благодарна Кристиану. Он притворился, что ничего не слышал и перевел разговор на другую тему. А вот, к его высочеству были претензии, и, пройдя вместес ним в кабинет отца, она не удержалась и дала безобидный подзатыльник своему неверному товарищу.

- Дор, еще одна подобная выходка и смертный одр, ты увидишь значительно раньше, чем тебе хотелось бы - по возможности сурово произнесла Эмили, но картину испортила улыбка, невольно возникшая при виде попытки Алана изобразить якобы ужасную боль, вызванную легким, ненастоящим ударом по его черноволосой, глупой голове.

- Вал, за самовольное прикосновение к особе, являющейся частью правящей семьи, в древнем Лусвере полагалось отрубание руки. Сейчас закон более милосерден к таким преступникам, ограничившись всего лишь пожизненной каторгой. Но, я, исключительно ради твоих замечательных родителей, закрою глаза на покушение на бесценную жизнь наследника престола.